Легендарный Повар 2 - Гриша Гремлинов

— Чего? — не понял стражник.

— Говорю, спасибо за помощь.

Тефтелька тронулась, и мы с Беконом покатили через городские ворота в сторону восточного тракта. Кот устроился у меня на коленях, свернулся клубком и прикрыл глаза, но я заметил, что его уши оставались настороже — он слушал дорогу.

Путь к восточному выезду занял около часа. Сначала мы катили по накатанному тракту, обгоняя редкие телеги и пеших путников, свернули на узкую просёлочную колею, которая ныряла в редкий березняк и тянулась вдоль глубокого оврага. Колёса то и дело подпрыгивали на корнях, и Тефтелька упрямо фыркала, но шага не сбавляла. Бекон, которого тряска изрядно донимала, спрыгнул с моих колен и перебрался на мешок с соломой в кузове, откуда теперь смотрел на дорогу с оскорблённым достоинством.

За оврагом дорога выровнялась и пошла чуть в гору, а затем деревья расступились, открывая вид на широкую равнину. И там, посреди этой равнины, стояла ферма Сметанникова.

Честно говоря, я ожидал другого. После рассказа Каролины о том, что здесь хозяйничали княжеские вышибалы, я думал увидеть пепелище. Но ферма оказалась на удивление целой. Большой добротный сруб главного дома, окружённый постройками, стоял целёхоньким, только ставни на окнах были прикрыты, отчего дом выглядел слепым и настороженным. За ним высились два длинных коровника и несколько сараев поменьше. Всё это выглядело построенным на века — чувствовалась рука хозяина, который не терпел беспорядка и вкладывал в своё хозяйство душу.

Но чем ближе мы подъезжали, тем яснее проступали следы вторжения.

Забор, окружавший ферму, местами был проломлен — доски висели, вырванные из гнёзд вместе с гвоздями, а в одном месте целая секция рухнула внутрь двора и лежала, втоптанная в грязь. Массивные ворота были распахнуты настежь, и одна створка перекосилась, повиснув на единственной уцелевшей петле. Земля перед воротами и во дворе была истоптана копытами и сапогами так, что трава превратилась в бурую кашу. Везде валялся мусор, пустые мешки, обрывки верёвок, опрокинутая бочка, из которой натекла тёмная лужа с кислым запахом. Я насчитал следы не меньше десятка всадников, которые прошли здесь совсем недавно, и эта цифра мне очень не понравилась.

Я придержал Тефтельку у ворот и спрыгнул на землю, внимательно оглядывая двор. Бекон последовал за мной, никак не выражая беспокойство, но я всё равно несколько минут прислушивался. Впрочем, кроме тоскливого мычания коров ничего так и не уловил.

Всё равно не спешил расслабляться. Княжеские вышибалы могли уйти, но где гарантия, что они не оставили здесь засаду?

Чтобы изучить всю ферму, мне потребовался день, уж очень она была большой. Я двинулся через двор, огибая опрокинутую бочку и кучи мусора. Бекон бежал впереди, деловито обнюхивая попадающиеся на пути предметы и время от времени оглядываясь, чтобы проверить, не отстаю ли я. Мы миновали амбар с распахнутыми дверями, прошли мимо пустого загона, где раньше, видимо, держали лошадей, и направились к коровнику.

Возле входа в коровник, на перевёрнутом ведре, сидела статная женщина. Она была из тех, про кого говорят «кровь с молоком», и я сразу подумал, что это доярка. С мощными руками, которые сейчас безвольно лежали на коленях. Светлые кудрявые волосы выбивались из-под белой косынки. Сейчас женщина сидела, опустив голову, и даже не заметила нашего приближения. Её больше занимал разговор с коровой, чью голову было видно через открытые двери.

— Ну что ты, Пушинка, ну потерпи, милая. Я понимаю, что больно, я сама бы сейчас заревела, честное слово. Но ты уж потерпи, я сейчас, я только дух переведу, и придёт твоя очередь. Всех подою, никого не брошу, ты же знаешь…

Бекон, услышав этот монолог, замер в паре шагов и уставился на женщину с таким выражением, будто она на его глазах сошла с ума. Его уши развернулись вперёд, хвост замер, и он покосился на меня с немым вопросом: «Она что, правда разговаривает с коровой?»

— Здравствуйте, — негромко позвал я, останавливаясь в нескольких шагах.

Женщина испуганно вздрогнула и резво вскочила, опрокинув стоявший рядом подойник, отчего молоко хлынуло на землю. Доярка ахнула и схватилась за голову.

— Ох ты ж, зараза! Да что ж такое-то! Всё пропало, всё!

Бекон мгновенно сориентировался, подскочил к разлившейся луже и принялся лакать молоко с таким видом, будто только ради этого мы сюда и приехали. Я перевёл взгляд на женщину и понял, что она на грани срыва. Её лицо покрылось красными пятнами, глаза наполнились слезами, а руки, которыми она только что всплёскивала, теперь прижались к груди.

— Простите, — сказал я как можно мягче. — Я не хотел вас напугать. Я Марк Винтер, повар из «Сытого Вепря», это мой кот Бекон. Мне нужен хозяин фермы, господин Сметанников. Мы можем с ним поговорить?

Доярка судорожно всхлипнула и вдруг опустилась обратно на ведро, закрыв лицо руками. Плечи её затряслись, и она разрыдалась.

— Да какой уж там разговор, — сквозь слёзы выговорила она, и её голос задрожал. — Не до разговоров хозяину-то. Вон, гляньте, чего натворили, ироды проклятые! Ночью пришли, вчерась, как стемнело. Человек десять, а то и боле, всё верхами, всё с оружием. Ворота высадили, забор поломали, во двор влетели и давай всё крушить. Хозяин-то наш, Степан Матвеич, мужик горячий, выскочил на крыльцо с дубиной, а они его враз скрутили. Били ногами, сволочи, на земле, а он им: «Не уйду, — кричит, — хоть убейте, а землю свою не брошу». А они ему в ответ: «Тогда подохнешь на своей земле, упрямый ты пёс». И били, пока он не затих…

Она зашмыгала носом, вытерла лицо передником и вдруг вскинула голову, и в её заплаканных глазах блеснула такая ярость, что я невольно отступил на полшага.

— А я что? А я ничего не могла! — выкрикнула она, и в её голосе зазвенела злость, уже не на налётчиков, а на саму себя. — Стояла у стены, как дура, и дрожала! Вилы в руках были, а я их поднять не посмела! Смотрю, а хозяина-то по лицу сапогами, а я стою, и ни с места. До сих пор себя простить не могу.

Она замолчала, тяжело дыша, и по её щекам снова покатились слёзы, но теперь она их не вытирала. Бекон, который к этому моменту уже вылакал молоко, подошёл к ней, сел рядом и ткнулся носом в её руку, заурчав. Женщина вздрогнула, посмотрела на кота и неожиданно улыбнулась.

— А