Бывшая жена дракона. Свечная лавка попаданки - Элис Карма

* * *

Через пару дней я получаю чертежи. Рита передаёт их через Клауса. Я разворачиваю пергамент, стоя у окна в гостевой комнате, и вглядываюсь в аккуратно выведенные линии. Рита действительно постаралась. Машина, что она придумала, выглядит сложной, но в её конструкции есть своя элегантность.

Если эта штука заработает… Я оглядываюсь вокруг. Комната освещена тусклым светом лампы с кристаллом, отбрасывающим мягкие голубоватые блики на стены. Огонь в камине потрескивает, лениво пожирая поленья. Дерево здесь настоящее — не для аутентичной атмосферы, а потому в доме прохладно.

Я снова смотрю на чертежи. Гейзер — не просто проблема, это мощный источник энергии. И старуха Бене как-то пользовалась им, и если разобраться, каким образом… Как же хочется попробовать! Я вкладываю чертежи в кожаную папку и направляюсь в мэрию, к старейшинам.

К моему огромному разочарованию старейшины даже не пытаются вникнуть в суть моего предложения. Никто из них так и не удостоил вниманием чертежи Риты. Они переглядываются и в лучших традициях своего упрямства объявляют, что я должен заниматься тем, что мне велено, а не растрачивать время на «пустые фантазии».

— Господин фон Байер, неужели вас жизнь ничему не научила? Никто в здравом уме не согласится выделить ресурсы на ваши безумные изобретения! — цедит один из них, пожилой дракон с недовольным выражением лица.

— Это не безумие, — сдержанно возражаю я. — Это оптимальное решение проблемы того места. Гейзер всё равно не даст ничего построить там. Но если мы сможем обуздать его энергию…

— Ты должен выполнять наказание, — перебивает меня другой дракон. — Замораживать землю. Всё. Другого от тебя не требуется.

— Но это же… — у меня скулы сводит от раздражения. Что за упрямые старые дураки?!

— Довольно! — третий старейшина с силой стучит ладонью по столу. — Мы и так потратили на тебя слишком много времени. Или ты забыл, что больше не мэр?!

— Если ты и дальше продолжишь отлынивать оттого, что мы поручили, — продолжает первый, — мы будем вынуждены продлить твоё наказание.

У меня заканчивается терпение. Я резко хватаю папку с чертежами и, не говоря больше ни слова, разворачиваюсь. Выхожу в коридор, где воздух прохладный и пахнет старой бумагой. Как же они меня бесят! Я быстрым шагом направляюсь к выходу, стараясь не позволить злости окончательно затуманить разум.

Позади раздаётся лёгкий, почти неслышный шаг. Я невольно оборачиваюсь и вижу баронессу фон Тиль. Её седые волосы уложены в замысловатую причёску, а платье и украшения подчёркивают её высокое положение. Она смотрит на меня с какой-то странной улыбкой. Я же думаю: что забавного может быть в нашей встрече?

— Полагаю, вас с Мари можно поздравить? — произносит она прищурившись.

— С чем? — спрашиваю я мрачно.

Баронесса удивлённо приподнимает брови.

— Ну как? — говорит, изображая лёгкое удивление. — Я видела у твоего дракона четвёртый рог в гребне. — Если ты не пометил свою истинную, то появление четвёртого рога означает, что у тебя скоро родится сын.

Я замираю. На секунду кажется, что в лёгких не осталось воздуха. Четвёртый рог… Сила дракона заключена в рогах на его гребне. Три рога вырастают к совершеннолетию. Ещё один появляется, когда дракон помечает свою истинную. И ещё парой природа может наградить при рождении сыновей. Это знает каждый, кто имеет дело с драконами.

Я моргаю, пытаясь переварить услышанное.

Мари…

Мари беременна?

Голоса старейшин, эхо шагов, лицо баронессы — всё исчезает. В голове пульсирует лишь одна мысль: Мари ждёт ребёнка. Теперь я понимаю, что имел в виду Август, когда сказал, что мы с ней скоро увидимся.

— Мне нужно идти, — бросаю я баронессе и кланяюсь. И прежде чем она успевает что-то ответить, я разворачиваюсь и сбегаю вниз по лестнице. Я не думаю о наказании. Не думаю о старейшинах. Не думаю ни о чём, кроме Мари. Я должен её увидеть. Прямо сейчас.

Глава 40

Подо мной раскинулся зимний город со сверкающими снежными крышами и тёмными тонкими нитями улиц. Я скольжу в воздухе, чувствуя, как ледяной ветер обтекает моё тело. Дома выглядят миниатюрными копиями, тонущими в снежном мареве. Люди торопятся по заснеженным тротуарам, их следы тут же заметает вьюга. Запах дыма из печных труб смешивается с холодной свежестью.

Я снижаюсь, направляясь к рыночной площади, окружённой старыми домами с покатыми крышами. В будний день торговцы сворачиваются рано, так что площадь почти опустела. Однако лавка Мари работает. Я вижу покупателей, входящих внутрь и покидающих лавку со свёртками в руках. Мне хочется поскорее увидеть Мари, а потому я оборачиваюсь человеком и спешу к входу вслед за другими. Центральная витрина лавки украшена зимними гирляндами, а за стеклом мерцают свечи всех оттенков и форм. Подобно остальным, я засматриваюсь на них, не веря, что это действительно всего лишь свечи.

И вот я вижу её. Мари стоит за прилавком, её длинные рыжие волосы собраны в косу, а губы прикушены сосредоточенно. Она что-то говорит покупателю, и я замечаю её улыбку — мягкую, чуть уставшую, но искреннюю. Меня охватывает странное чувство: тепло и боль одновременно. Я спешу войти внутрь и приблизиться к прилавку, но меня тут же одёргивает полная фрау в меховой шали.

— Молодой человек, будьте любезны соблюдать очередь! — говорит она строго.

Я едва сдерживаю раздражение, но понимаю, что спорить бессмысленно. Здесь, в лавке Мари, я — просто один из покупателей. Мне не стоит поднимать шум и создавать Мари проблемы.

Толпа любопытных клиентов разглядывает свечи: обычные, фигурные и ароматические в красивых бокалах. Запах мёда, лаванды и хвои смешивается в воздухе. Кто-то утверждает, что огонь свечей обладает магическими свойствами, кто-то просто наслаждается уютной атмосферой. Я наблюдаю за Мари, за тем, как легко она общается с людьми, как они улыбаются в ответ. Здесь её любят. Видимо, поэтому дела у неё идут хорошо.

Медленно, мучительно, очередь продвигается, пока я не оказываюсь перед Мари. Я открываю рот, чтобы заговорить, но слова застревают в горле. Наши взгляды встречаются — напряжённые, настороженные.

— Вы выбрали что-то? — спрашивает она непринуждённо. Однако пальцы её сильнее сжимают оборку передника.

— Я пришёл не за этим, — мой голос отчего-то звучит угрюмо и неприветливо. Я глубоко вдыхаю и, наконец, спрашиваю: — Это правда?

Смотрю на её живот. Мари вздрагивает, инстинктивно прикрывает живот рукой, будто защищаясь. На её лице мелькает что-то похожее на страх, а затем она резко бледнеет.

— Мари! — раздаётся голос из подсобки.

В следующий миг в дверях появляется парень. Я узнаю его, это тот самый сосед родителей Мари. Карл, кажется.