Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона - Ева Кофей

Разве же я с этим не справлюсь?

После нескольких колыбельных, все, казалось бы, заснули.

И только Билли, рядом с которым я стояла, внезапно начал всхлипывать…

— Мама, — позвал он тихо-тихо. — Мамочка…

Глава 25

Я опустилась на колени рядом с кроватью мальчика, протянула к нему ладонь, чтобы погладить по белокурой головушке.

Он уже успел задремать, и мама ему, наверное, снилась.

Что-то подсказало мне, что в состоянии бодрствования он плакать и жаловаться ни за что бы не посмел. Ведь он должен был делать только то, что хотела Леси.

Ещё один всхлип и задушенный крик. Всё так приглушённо, словно он даже во сне думал о том, как бы быть более незаметным. Не проявлять своё «я».

Дети могли переволноваться, услышав плач, многие и без того были на грани, ведь скучали по дому. Мне не хотелось стать свидетелем принципа домино, поэтому я нерешительно разбудила мальчика и заглянула в его прекрасные голубые глаза.

Он ничем не отличался от любого другого симпатичного мальчика из моего мира.

Неужели фамильяры для вампиров — это люди?

— Дорогой, всё хорошо… Ты увидишь свою маму завтра. А пока я прослежу, чтобы с тобой всё было в порядке. Я буду рядом. Буду охранять твой сон.

Улыбнулась ободряюще.

Но Билли только тихо-тихо всхлипнул и задержал дыхание, будто бы стараясь не расплакаться. А по щеке всё равно потекла слеза.

— Милый, я напугала тебя?

— Н-нет… — попытался прошептать он. — Моя мама умерла.

Я вздрогнула. Не стоило говорить, что завтра он с ней увидится.

— Билли, — зевнула вампирша и повернулась в нашу сторону, она лежала на соседней кровати, — что ты там бормочешь… Спи, а то я сейчас захочу ес-с-с-сть.

Она окинула нас сонным взглядом и выгнула платиновую бровь, хмыкнув.

С видом таким, будто бы прислушивалась. Прислушивалась к тому, что уже было сказано.

— Он сирота, — сказала она мне. — Родители ему могут только сниться.

В этой фразе был искусно спрятан смешок, что мне совсем не понравилось.

— Попытайся уснуть, Леси, я поговорю с Билли. Не волнуйся.

— А я и не волнуюсь… Я сама разберусь, няня, что мне делать с моим питомцем.

— А тут ты не права, уж прости. Детей сто. Мы выяснили, что лишняя тут Пангея. С ней сто один ребёнок получается. Древняя магия драконов, которых твоя семья должна уважать, предоставила мне Билли как самостоятельную единицу. Он мой воспитанник. А не только лишь приложение к тебе.

Леси цокнула.

— Поверьте, вы не хотите со мной ссориться. Я гораздо опаснее любой надменной хвостатой мелочи. Сколько ей лет, семь? Знаете, сколько мне?

Она выглядела уж точно не старше Пангеи.

Холодок прошёлся по телу.

— Двадцать четыре, — оскалилась Леси.

Первый шок прошёл быстро. Скоро я совсем потеряю возможность удивляться, ведь чем дальше в лес, тем чудесатее на горизонте появлялись деревья.

Моя воспитанница — практически моя ровесница?

Ну и ладно, что уж теперь…

— А сколько, — решила поинтересоваться я, — лет твоим родителям?

Вампирша прикусила бескровную губу клыком и выдохнула:

— Отцу сто двадцать пять, матери сто четыре. А что?

— Спасибо за ответ, — улыбнулась я. — А скажи ещё вот что: когда у юных вампирш наступает совершеннолетие?

Этот вопрос ей совсем не понравился.

Ответил, внезапно, Билли:

— В восемьдесят лет.

Леси вытаращила глаза и бросилась на него с шипением.

— Заткнись, Билли, как ты посмел открывать пасть?!

Я поймала её и даже прикрыла ей рот ладонью. Если бы крики продолжались, все колыбельные, что звучали в этой комнате, звучали бы зря. Дети бы переполошились не на шутку.

Леси, конечно же, прокусила мне руку. Закапала кровь. Казалось бы, этому факту моя проблема номер два должна была быть довольна. Вот только девочка начала трепыхаться едва ли не в истерике, и я поспешила её отпустить.

— Что такое? — испугалась, потому что… вампирша и сама выглядела испуганной.

Впрочем, она больше не кричала и не пыталась убежать. Только тяжело дышала и, в конце концов, скривившись, сказала:

— У тебя омерзительная кровь!

— Спасибо, — неиронично поблагодарила.

И попросила:

— Не могла бы ты говорить потише?

Она всё-таки не была склочной и кивнула.

— Значит, — произнесла я, — глядя на свою ладонь, с которой на пол капала кровь, — Билли не похож на меня? Раз его кровь тебе приятна.

— А должен? — выгнула она бровь. — Ты сказала, что здесь он не приложение ко мне. Но, вообще-то, он мой питомец. Как бы тебе объяснить... Это что-то схожее с куантами у драконов. Отдельная раса, которая формирует с нами особую связь. Он под защитой моей семьи, и он мне служит. Мой личный фамильяр с кровью, которая отлично мне подходит. Я хотела попробовать тебя, но… — она стала плеваться, — это слишком мерзко. Никогда больше! Фу…

Билли оказался рядом и протянул Леси своё запястье. Он дрожал, словно всё ещё не отошёл от своего сна. Дурного ли или хорошего… это с какой стороны посмотреть.

Вампирша окинула его взглядом и скривилась.

— Нет, после её крови я ещё долго есть не захочу…

— Леси, — решила я, что лучше времени не будет, — он принадлежит тебе, да, я понимаю, что у вас такие правила. Но он живой, я же это вижу.

— Конечно, — усмехнулась девочка, — живой. Я тоже живая, несмотря на дурацкие слухи, что вампиры — это нежить.

— Я к тому, что у него есть чувства, есть прошлое, есть… личность. Разве ты должна перекрывать её? Разве он должен тебя бояться?

— Должен, — хмыкнула Леси, — а почему бы и нет. Или мода изменилась, а я не знала?

— Я чувствую, что ты хорошая девочка. И очень умная. Ведь понимаешь, о чём я говорю. Если есть возможность быть жестокой, не обязательно ею быть. Даже если все вокруг это делают. Билли может быть не только твоим фамильяром.

— А кем же ещё?

— Твоим другом.

— И зачем мне это?

Она вернулась на кровать и легкомысленно поболтала ногами в воздухе.

— Потому что ничто не заметит света дружбы, где два друга равные друг другу существа. Всё остальное — костыли. И не способствует счастью. Тебе хоть и двадцать четыре, а всё же ты ребёнок по вампирским меркам. И моя воспитанница. Если не веришь мне… Просто проверь.

Леси хмыкнула скептически, но спорить не стала.

Мне показалось, что она выглядела задумчиво, когда ложилась назад и отворачивалась от нас.

Но, может быть, конечно, вовсе и не из-за меня.

Я бросила усталый взгляд на лужу крови. Испытание ещё убийственней, чем первое.