Девушка со спицами - Мария Кузьмина

Лена вздохнула: наверняка и эти тома скоро поглотит мусорное ведро. «Надо утешить маму… и сестру, – с сонным убеждением думала Лена, – надо сказать им, как я их люблю… как они меня любят… и как мы все друг друга…» Мысли стали путаться, и мама с сестрой вдруг превратились в осьминогов – мамашу и детёныша, которые радостно махали ей своими щупальцами…

Савва скорее почувствовал, чем увидел, что Лена заснула. Её голова прислонилась к его плечу, он вдыхал какой-то нежный запах её волос и невольно приноровил свои движения к такту её дыхания. Он чувствовал, что приключение подходит к концу, и старался подольше не засыпать, чтобы это волшебство не заканчивалось…

Когда они проснулись, был вечер. В раздевалке стояла та самая притаившаяся тишина, какая бывает только в школе – словно шум голосов поставлен на беззвучный режим; но он, даже выключенный, витает в воздухе, готовый в любой момент стать осязаемым. Потому что школа – это в первую очередь детские голоса.

Из вещей на вешалках болтались только их куртки. Проснулись они одновременно; вместе вскочили на ноги, вместе потянулись за одеждой – в полном молчании. Савва перехватил куртку Стекловой и помог ей одеться. Лена без слов приняла его помощь и, когда они выходили из раздевалки, остановилась и растерянно посмотрела на него. Сейчас был очень удачный момент, чтобы… чтобы…

Савва сделал то, о чём мечтал уже больше года: он погладил один из волшебных каштановых завитков (правый – именно его он видел чаще всего со своей задней парты), а потом притянул к себе Лену и поцеловал.

Спустя минуту он смотрел на неё таким взглядом, который ещё утром она бы уничижительно назвала «собственническим». Но сейчас она не имела ничего, решительно ничего против такого взгляда.

Савва же, смахнув несуществующее пёрышко с её плеча, как ни в чём не бывало произнёс:

– Ну что, пойдём?

5

Румяна стояла у доски, лицом классу. Она чувствовала себя на мысе Гренен, а перед ней простиралось море нордического спокойствия. Она любовалась картиной мирного соседства двух морей. «Эгейское» и «Средиземное» моря больше не ссорились. Между ними теперь проходила черта уязвимого перемирия.

Румяна думала о том, что за мнимым спокойствием скрывается вечное противоборство двух стихий, которые до конца ни примирить, ни смешать невозможно. Почему её так трогали эти мысли? О чём забытом она пыталась вспомнить? Знакомо ли ей это противоборство?

Прошлое казалось ей тем самым таинственно-устрашающим Мгляным Маром из снов – заколдованным местом, куда она не могла попасть. В этот день ей было трудно сосредоточиться на уроке – из-за внезапно объявшего волнения. Она отпустила класс пораньше и собралась домой.

В учительской её застали Савва и Лена – оба в новых свитерах. Их обмен взглядами тронул её, как забытое тёплое прикосновение.

Савва выступил вперёд:

– Румяна Игоревна, не знаю, как у вас такое получилось… но спасибо. За приключение. – Он быстро взглянул на Лену и протянул учительнице руку: – А это вам.

На ладони у Румяны очутились два прозрачных камушка: красный и фиолетово-синий…

– Знаете, я думаю, что вот этот, – Савва указал на синий, – иолит.

– «Компас викингов»? – уточнила Румяна.

– Вы знаете? – удивился Савва. – Камень навигации и поисков истины.

– Да, по нему викинги ориентировались, когда не было видно берега. Как раз для меня, – улыбнулась Румяна, поворачивая камень разными гранями, и цвет его менялся. – А это пироп.

– Я думала, это гранат! – сказала Лена.

– Пироп и есть красный гранат, так что ты угадала. Он ещё помогает находить алмазы.

– Как это? – удивилась Лена.

– Там, где есть пироп, находят залежи алмазов. Он как маячок, такой же яркий и заметный! Для женщин этот камень означает любовь, а для мужчин – бесстрашие.

– Сколько вы всего знаете о камнях! – с восхищением сказала Лена.

– Вы мне принесли надежду, а не просто камни. Иолит и пироп – навигатор и любовь…

Иолит и пироп – компас, которым движет любовь, который движется к любви. Находит путь, пробуждает бесстрашие, умножает веру. Румяна сжала в ладони камни. Она хотела нащупать свой единственно верный путь – и не могла. Когда же мгла рассеется и она сможет взойти туда, на тот холм, с которого откроется вся её жизнь?..

Бессилие наполнило сердце тоской, такой цепкой и давящей, что Румяна быстро спустилась по лестнице и побежала к себе, стараясь скрыться от навалившейся на сердце тяжести.

Дома Фарузы не оказалось. Румяна свернулась клубочком на кровати, закрывшись пледом с головой. Она ворочалась, думала, ловя обрывки ощущений, но каждый раз проваливалась сквозь них, не обретая опоры. Наконец, прижав к груди спицы, Румяна заснула.

Глава семнадцатая. Четвёртый сон Румяны

Я спешила в Очелье – ближайшее к Руслу село, застенье[25] Златокрина. Вот и деревянная мостовая вдоль дворов, значит, скоро увижу две избы – лекаря и пекаря. Очельская выпечка славится на весь Крутояр, надо и мне забежать. Но сначала – торг!

Кожаные подошвы моих любимых башмаков мягко касаются досок. Сегодня мне не очень весело: вчера опять поссорилась с мужем. Когда же всё стало так?.. Уже и не помню, когда разговаривала с ним без ложь-травы.

Знающие люди меня просветили, сразу, как мы перебрались, что в Остромире один из важных законов запрещает лгать: с тем, кто лжёт, обязательно случается несчастье. Но местный травник нашептал: стоит положить в рот ложь-траву, как закон на тебя не действует. Страшно признаться: я лгала Пересвету, но не хотела за это отвечать. А как быть? Ему, видите ли, не нравится, что жена бывает в Златокрине и интересуется запрещёнными вещами. Зря, говорит, грамоте тебя выучил. Вчера он даже заговорил о таинственном знаке: из кузнечной печи полыхнули на него огненные очи, распахнулась страшной пастью раскалённая воронка, вот-вот пожрёт! Этот знак он толковал однозначно: его «лисавке» никак нельзя соваться в Златокрин. Место это – не для меня. Но что он об этом знал! Мне нужно вернуть книгу, взятую без разрешения. Мой муж серьёзный и молчаливый, как все кузнецы. Тяжёлое слово у него, будто удар молота, и слово это: «Останься!» Пришлось тогда набрать полный рот ложь-травы.

И вот я на пути к Златокрину, успокаиваю себя изо всех сил: «Ничего, вот принесу Пересвету его любимых мазурков из пекарни, просто так, без повода, он обрадуется и забудет о зловещих знаках и запретах. Тем более –