Идеальный мир для Химеролога 12 - Олег Сапфир

«Я ничего не боюсссс, человексс. Ссстрах мне неведом. Ты даже не представляешь, какие чудовища живут в этих глубинах».

— Ты там, выходит, не самый страшный, да? Какой ужас, — я ухмыльнулся.

Змей издал булькающий смешок.

«Далеко не сссамый страшный. Но не переживай. Те, кто сссильнее меня, спят. Их вообще не интсссересует поднятие на поверхностсссь и ваши мелкие человечессские дела».

— Ну конечно, спячка — дело важное. Не смею тревожить старших.

Я переключил эфирный тумблер.

Поток чистой энергии Прародителя ворвался в нервные узлы левиафана. Я перехватил его биологическую матрицу, ломая жёсткие связи старых костей, заставляя хрящи сминаться, а чешую накладываться друг на друга более плотным слоем.

Тело змея задрожало. А затем изнутри монстра донёсся сухой хруст и треск. Многотонная туша на глазах начала скукоживаться, сжиматься, стремительно теряя габариты.

Озеро вокруг закипело. Змея накрыла настоящая ментальная паника.

«Ты чтссо делаешь⁈ Чтссо происходитссс⁈ Моя масссса!»

— Ну как что? — философски ответил я, продолжая сминать его структуру. — Меняю структуру твоего тела. Что тут непонятного?

«Но как⁈ Это невозможнссо… Ты ломаешь физикус!»

— Лучше помолчи. Тратишь силы на болтовню, — посоветовал я.

«Я не могу молчатьссс! Это моё тссело! Это моя сссструктура!»

— Я сказал: ПОМОЛЧИ! — мой рык ударил его прямо по нейронам, усиленный всем давлением моего истинного статуса. Я задавил его авторитетом, силой характера, не оставляя пространства для дискуссий.

Змей моментально заткнулся. Скручивание завершилось.

Из монстра размером с подлодку он превратился в тридцатиметровую шипастую тварь, которая вполне комфортно поместится в грузовике.

Трудность оставалась только в одном — заставить его теперь ползти по грязи и самостоятельно залезть в узкую трубу шлюза машины. Он возмущался, шипел про утраченное величие, но я щелчками эфирной плети быстро загнал его внутрь резервуара.

Тяжёлая дверца захлопнулась, клапаны загерметизировались. Я развернулся к обалдевшему Денису.

— Запускай мотор. Мы закончили.

На блокпосту Стены мы прошли вообще без заминок. Документы, подготовленные родом Новиковых, правильно подсвеченные печатями имперского перевозчика, работали безотказно. Пограничники только заглянули в путевые листы, махнули рукой и подняли шлагбаум.

Ночной город пролетел за стёклами размытой лентой, и вскоре мы затормозили у чёрного входа в здание Акванариума. Я открыл спускные вентили. Вода мощным напором вместе со змеем хлынула в приёмную трубу глубоководного аквариума.

Габариты я ему, конечно, знатно урезал. Но даже так левиафан выглядел как воплощение первобытного кошмара. Шипастый панцирь, массивная пасть-мясорубка и глаза, от одного взгляда на которые у среднестатистического человека должна была пойти холодная испарина.

Он медленно сделал круг по резервуару, взбаламутив воду, и завис прямо напротив меня, отделённый толстым бронестеклом.

«Клеткассс…» — ворвался в мой мозг разочарованный бас. — «Ты решил меня обмануть, человекссс? Вытащил из моего озера, чтобы посссадить в прозрачную банку⁈ И где же твоя хвалёная новая жизнсссь⁈»

Я засунул руки в карманы куртки и закатил глаза.

— Ты дурак или притворяешься? Какая ещё клетка? Это твои личные апартаменты с климат-контролем и бесплатным пайком. Я свою часть уговора выполняю чётко.

«Ссскучно…» — пророкотал змей и лениво шевельнул щупальцами возле морды. — «Это сссамое унылое место. Пуссстая вода, энергии вообще никакой. Очередной обманссс».

— У тебя терпения как у малька гуппи, — вздохнул я. — Дай мне минут тридцать, и эта банка превратится в главную арену. Обещаю отличное шоу.

Змей пустил из ноздрей цепочку пузырей и демонстративно залёг на самом дне, всем своим весом придавив камни.

Пусть поваляется. Ровно через полчаса парадные двери Акванариума распахнулись настежь, впуская шумных посетителей. Дети с разбегу тянули за собой запыхавшихся родителей, неподалеку прохаживались заинтригованные аристократы, а позади переминались случайные уличные зеваки. Людской поток стремительно растекался по залам. Центральный резервуар ожидаемо собрал вокруг себя больше всего зрителей.

Питомцу не надоело плющить пузо о гальку даже тогда, когда к бронестеклу прилипли первые детские ладошки.

— Ого! Мам, пап, смотрите, какой монстр!

— Ой, а он нас не съест⁈

— Вот это зверюга…

Вибрация десятков голосов, звонкий смех, восхищённые ахи и испуганные перешёптывания мягкими волнами ударили по толстому стеклу.

Я увидел, как на дне дёрнулась шипастая голова. Жёлтые глаза распахнулись на всю ширину. Змей медленно оторвался от дна и плавно подплыл к стеклу вплотную. Люди инстинктивно шарахнулись назад, но тут же подались вперёд. Страх моментально уступил место жгучему любопытству.

Тварь зависла в толще воды. Она медленно водила мордой влево-вправо. Посмотрела на восторженного мальчишку, который буквально расплющил нос о стекло. Затем перевела взгляд на стайку шушукающихся школьниц. Потом уставилась на толстого купца, который уважительно цокал языком, оценивая габариты подводного хищника.

Змей не просто плавал. Он жадно слушал.

«Ах ты ж хитрая задница», — с восхищением понял я, сканируя изменения в его эфирном фоне.

Эта громадина умела считывать поверхностные мысли! Причём не просто транслировать тупую угрозу, как это делали примитивные химеры из Диких Земель, а именно впитывать информационный фон вокруг себя. Слушать, о чём говорят люди, понимать, что про него думают.

В этот момент рыжий пацан за стеклом запрыгал на месте и звонко крикнул матери:

— А он может кувырок сделать⁈ Вот бы он закрутился, как дельфин!

Змей моргнул. А в следующую секунду многотонная туша вдруг грациозно изогнулась и выдала в воде идеальную, скоростную «бочку», пустив по аквариуму плотный сноп переливающихся пузырей.

Толпа за стеклом просто взорвалась от восторга. Люди захлопали, закричали. Кто-то поднял смартфоны, снимая это чудо на видео. Аплодисменты гулким эхом ударили в стекло.

Змей вынырнул из кувырка и посмотрел на толпу с таким удовольствием, что я чуть не заржал в голос.

Для меня картинка окончательно сложилась. Этот древний змей был стопроцентным природным эмпатом. И самое феноменальное — существо такой колоссальной силы и размеров, выросшее в агрессивной среде, не ушло в паразитирование на чужой боли, страхе и ужасе. Оно питалось созидательными эмоциями. Восторг, радость и искреннее удивление.

Там, на тёмном дне Чёрного озера, ему просто физически негде было взять эту «еду». Кругом плавали только безмозглые химеры, полные тупой первобытной злобы. Змей десятилетиями сидел в глухой изоляции, голодный и абсолютно пустой по части эмоций, выживая лишь за счёт скудных крох остаточного эфира. А тут я притащил его в самый эпицентр человеческого позитива и любопытства.

Для него эти ахающие и хлопающие в ладоши люди были самым изысканным банкетом, о котором он даже мечтать не мог. Он не просто не скучал — он сейчас буквально обжирался концентрированным счастьем.

«Ну как?» —