Глашатай теней - Керстин Холл

– В том, что произошло в храме, моя вина, – сокрушалась тень. – Я это понимаю.

Карис вздохнула.

– Оставь меня в покое, Ферайн.

– Прости. Это все.

Он произнес это так естественно. Не сентиментальничая, не лукавя. Карис слушала, как лупит по стеклу дождь. В углу окно треснуло, и снаружи сочился холодный воздух.

– Это был не он, – тихо отозвалась она. – Привидения – не души. Это просто излишки чувств. Следы на песке.

Молния на миг залила комнату серебром, отбросив на стены глубокие резкие тени. Голо тут было. После Оборо мало что осталось. Одежда, ящик со снастями у двери, конторская книга с заложенными между страницами сухими цветами, жалкая горстка монет и жемчужин, припрятанная в секретном месте за плинтусом. Карис знала, где находится это место: Оборо показал ей его, когда сестре было семь. Их секрет.

– Каким был твой брат? – спросил Ферайн.

Она уселась на кровать, привалившись спиной к стене.

– Мягким в основном. Тихим. – «Злым». – Очень замкнутым. Истории любил. Когда он был маленьким, все донимал Ане, чтобы рассказывала ему сказки про других Бхатума. – «Жестоких». – Порой бывал безрассудным.

– Это как?

– Не знаю. Бегал слишком быстро, прыгал, откуда не следует, заплывал слишком далеко.

– Ты потом по нему скучала?

Она поколебалась, затем кивнула.

– Скучала. Он был хорошим братом, старался заботиться обо мне. А у тебя родные братья и сестры есть?

– Нет, я рос один. Но коли на то пошло, у меня имеется минимум семнадцать двоюродных и троюродных родственников со стороны отца.

– Вы с ними близки?

– Не особенно, но количество тоже что-то да значит.

Карис улыбнулась. Она протянула руку и закуталась в одеяло брата. Небо рассекла молния; там, где лежал Ферайн, пятно тени стало темнее – круг полуночной тьмы на половицах.

– Ты не очень ладишь с отцом?

– Да. Не очень.

– Почему?

Тон Ферайна сделался сух. Безразличен.

– Я разочаровал его, он разочаровал меня. Ничего необычного. Просто он холодный, вот и все.

– А мама?

Крохотная, едва заметная пауза.

– Мама была теплее. Но она умерла два года назад.

– Прости.

– Бо́льшую часть моей жизни она болела, так что это было неизбежно. А ты? Много у тебя родственников в деревне?

Вопрос он задал с непринужденной легкостью, и Карис догадалась, что этим Ферайн хочет перевести внимание с себя на нее. Она покачала головой.

– Близких нет. У меня были только Оборо и отец.

– А мама?

– Ушла, когда мне было пять. Я ее толком и не помню. Оборо был старше, думаю, он это тяжелее перенес. – Карис печально хмыкнула. – Он все говорил, что однажды она вернется. Не вернулась. Понятия не имею, где она теперь.

– И ты никогда не пробовала связаться с ней через Чарпочту?

– Отделение в Борете открыли всего пару лет назад. – Она не понимала, зачем ему все это рассказывает. – Да и в любом случае вряд ли бы я это стала делать. Сомневаюсь, что она ответила бы. Оборо, может, и пробовал. Наверняка. Из нас двоих он всегда был более склонен к проявлению чувств.

– Серьезно?

– Да. Почему это тебя удивляет?

– Потому что ты уж очень чувствительная.

– И откуда такое мнение? – ощетинилась Карис.

Ферайн рассмеялся.

– Это был комплимент. В смысле, что ты глубоко чувствуешь. Судя по тому, как ты описываешь своего брата, как вы двое были…

Он умолк.

– Что?

– Помолчи минутку, – сказал он, понизив голос. – Там что-то… – Он не договорил.

Карис покрылась мурашками и крепче стиснула край одеяла. Снаружи яростно поливало. Она не слышала ничего необычного, все вроде было на месте, но ее внезапно придавило ощущением Ферайнова присутствия. Тень растянулась на весь пол. Карис передернуло, и она бесшумно скользнула пятками на пол. От половиц несло холодом.

При следующем раскате грома молния ударила в море, впиваясь белыми щупальцами глубоко под воду. Окно в раме застучало, и по комнате пронесся порыв ледяного воздуха. А следом просочился запах чего-то мерзкого, эдакая смесь горящей шерсти и болотных лилий.

Дверь со скрипом приоткрылась.

Карис плотно сжала губы, лишь бы не выдать себя ни звуком. В узкую щель между дверью и косяком пролился свет от кухонной плиты. Никакого движения в доме. Ферайн остановился на пороге комнаты.

– Карис.

Голос донесся одновременно со всех сторон, он стекал со стен, вспухал над полом. Ферайн метнулся назад, собрав всю тень вокруг ее ступней.

Дверь открылась шире, но с той стороны никого не было. По крайней мере, никого видимого.

Карис глотнула воздуха и чуть отодвинула Завесу.

В дверном проеме висело нечто расплывчатое, багровая дымка, пульсирующая в ровном, неспешном ритме, то тускнея, то разгораясь. Выше Карис, ростом не меньше ее отца, оно невесомо колыхалось, будто водоросли на дне спокойного моря.

– Почему ты не отвечаешь? – прошептал Оборо.

Карис сглотнула. Он знал ее, знал ее имя. Он последовал за ней домой.

– Здесь так темно, – жалобно сказал выходец. Голос его звучал, словно бархатом водили по коже. – Вообще ничего не видно.

Выходец скользнул в комнату. Карис попятилась, сердце едва не выпрыгивало из груди. В воздухе резко похолодало, ее собственное дыхание облачком повисло перед лицом. Она услышала тихий звон – приглушенное эхо падающих медных монет.

Окно за спиной неожиданно распахнулось, и в комнату вместе с ревом бури полетели струи дождя, превращаясь в льдинки, когда касались ее. Карис ахнула.

– Нашел тебя, – выдохнул Оборо.

Выходец бросился к ней, и Карис рефлекторно вскинула руки в тщетной попытке защититься. Оборо врезался в нее, и это было словно удар волны. Карис упала навзничь, больно ударившись об пол. Грудь придавило сокрушительной тяжестью, которая с каждой секундой увеличивалась. Пальцы царапали воздух.

Стеной накатила тень, и давление ослабло.

– Проваливай, – прорычал Ферайн.

Выходец заскулил, словно от боли, откатился на другой конец комнаты и дымкой заколыхался в воздухе, мерцая по краям алым.

– Что это было, Карис? Карис, мне было больно!

Она поднялась на ноги, в голове шумело. «Ферайн сумел дотронуться до него». Карис чувствовала, как тень плащом легла ей на плечи. Болели ушибленные ребра.

– Убирайся из дома! – хрипло приказала она. – Тебе здесь нечего делать.

Выходец перестал скулить. Когда он снова заговорил, льстивый, жалобный тон сменился куда более зловещим:

– Почему он?

– Не разговаривай с ним, – резко вклинился Ферайн.

Словно испугавшись голоса тени, дымка шарахнулась еще дальше и зависла в дверном проеме.

– Это должен быть я, – сказал Оборо. – Я твой брат. Ты меня должна была впустить, а не его.

– Уходи, – прошептала Карис.

В мгновение ока выходец снова оказался рядом. На этот раз Ферайн был готов. Тень сшиблась с дымкой, и в месте их