Не верь никому - Джим Чайковски

class="p1">– О Франце Антоне Месмере, – ответила Шерин. – Этот немецкий врач жил в Вене и Париже, где и привлек внимание Сен-Жермена. Они много времени проводили вместе, занимаясь весьма необычным исследованием: как влияет на человека движение Солнца и Луны. Месмер верил, что существуют невидимые гравитационные силы, способные изменять энергию тела.

– То, что он назвал животным магнетизмом, – пояснил Лоран. – Позже это стали называть месмеризмом.

– Больше похоже на астрологию, – усмехнулся Арчи.

– Не стоит слишком пренебрежительно относиться к утверждениям Месмера, – предупредил Лоран. – Его вера в непрерывный процесс, протекающий в наших телах и подверженный влиянию внешних энергий, напоминает ци в традиционной китайской медицине.

– Или практику цигун, – добавил Тэг, опираясь на свои знания об альтернативных методах лечения, – которая рассматривает болезни как блокировки в потоке энергии в организме.

Шерин кивнула:

– Именно это направление заинтересовало Сен-Жермена. В документах Лорана есть запись от тысяча семьсот семьдесят четвертого года. Сен-Жермен присутствовал на лечении женщины у Месмера. Женщины, страдавшей, судя по всему, шизофренией. Доктор дал пациентке суспензию, содержащую железо, затем прикрепил магниты к определенным точкам на ее теле и перемещал их. В течение нескольких часов делирий прошел, и симптомы исчезли.

Дункан уставился на хрустальный шар:

– И поэтому ты подумала, что магнетизм может быть ключом?

– Если Сен-Жермен верил, что движение небес и невидимых сил имеет решающее значение для раскрытия тайн мира, то, зная его увлечение Месмером, нетрудно предположить, что здесь задействован магнетизм. Я даже готова держать пари на то, что в эти золотые и серебряные символы должно быть вплавлено железо.

– Вы очень проницательны, мисс Карр. Ваш профессор определенно не ошибся, выбрав вас Тринадцатым Хранителем.

Лоран открыл небольшой кожаный футляр, в котором находились два темных стержня – предположительно магниты. Футляр, по-видимому, имел внутреннюю свинцовую изоляцию, чтобы его энергия не влияла на компьютер в кейсе. Француз вынул стержни и подвинул книгу ближе.

– Даже имея понимание того, что нужно делать, потребовалось немало времени, чтобы научиться использовать магниты в качестве ключа к этому кристаллическому замку. Позвольте мне показать вам, к чему в итоге мы пришли…

Он поднес конец каждого магнита к верхней и нижней частям сферы – ее северному и южному полюсам. Сфера дрогнула в своем гнезде, слегка провернулась, а затем сориентировалась в соответствии с магнитным полем.

Шерин уже представила, как созвездия внутри шара занимают положение на небе, соответствующее тому или иному времени года.

Все наклонились ближе, но ничего не произошло.

– Мы ее сломали? – пробормотал Арчи.

– Нет. Нужно, чтобы прошло некоторое время. Чтобы совершился годовой оборот.

С величайшей осторожностью Лоран медленно повернул два темных стержня, поменяв север и юг местами, а затем провернул сферу на 360 градусов.

– Мы полагаем, это символизирует путь вовне и обратно, стремление выйти в мир, чтобы расти, и вернуться, чтобы поделиться обретенным знанием.

Когда круг замкнулся, все услышали щелчок: энергия магнитов и алхимия сферы пробудили нечто более глубокое внутри медной оправы, заключавшей кристалл. Лоран приподнял крошечную коробочку с шаром, разведя две металлические полосы, скреплявшие книгу… И, обведя собравшихся взглядом, произнес:

– Добро пожаловать в мир подлинных тайн Сен-Жермена.

32

11:04

Дункан сел к столу вместе с остальными. Лоран открыл книгу, и все увидели пожелтевшие, сморщенные от времени и местами как будто забрызганные чем-то страницы. Впечатление было такое, что пятна – это те точки, где скапливалось воспламеняющее химическое вещество Сен-Жермена.

На титульном листе была всего одна строка, вступительное послание, написанное по-французски слегка витиеватым почерком. И хотя эти слова уже были всем известны, Лоран прочитал их вслух еще раз:

– C'est là que réside le secret de mon immortalité. Viens me trouver si tu l'oses.

Вслед за ним Шерин прошептала перевод:

– «Здесь заключена тайна моего бессмертия. Приди и найди меня, коли дерзнешь».

Лоран с величайшей осторожностью перевернул несколько страниц. Убористые строки располагались плотными, аккуратными рядами, демонстрируя точную, четкую работу человека науки. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что текст представляет собой смесь множества языков, в основном европейских, включая латынь, но также и отрывки на арабском, написанные скорописью. На это и обратил внимание Арчи, который, указав на один из таких отрывков, высказал свое мнение:

– В арабском тексте нет диакритических знаков, которые обычно обозначают гласные в их письменном языке. Писавший как будто намеренно усложняет чтение, заставляя заполнять пробелы. К тому же текст написан неправильно. На арабском пишут справа налево, здесь же – наоборот.

– Скорее всего, это, наряду с мешаниной языков, всего лишь простейший способ шифрования, – пояснил Лоран. – Мы полагаем, что первая четверть книги задумывалась как своего рода испытание, в ходе которого читатель должен был доказать владение многими языками и продемонстрировать умение преодолевать препятствия.

Лоран перевернул еще несколько страниц, и Шерин указала на другой отрывок:

– Это зеркальное письмо. Я видела такого рода примеры в тексте семнадцатого века в Старой библиотеке в Эксетере.

– Да Винчи тоже использовал его в своих дневниках, – заметил Дункан. – Опять же еще одна примитивная форма шифрования. И, возможно, отсылка к самому Леонардо.

Следя за переворачиваемыми французом страницами, Дункан заметил, что рукопись также украшена прекрасными рисунками: людьми, животными и растениями – как реальными, так и фантастическими. На некоторых Шерин просила Лорана остановиться, чтобы полюбоваться яркими цветами и оценить качество блестящих пигментов. Дункан вспомнил рассказ сэра Келли, отмечавшего умение алхимика рисовать и писать картины, а также внедрение им новых масел и красок.

Наконец Наоми задала вопрос, который, несомненно, созрел у всех присутствующих:

– Если этот начальный раздел – а он, похоже, занимает почти четверть книги – было так легко расшифровать, то о чем в нем говорится?

Лоран откинулся на спинку стула и покрутил головой, разминая затекшую после долгой поездки шею.

– Все эти аккуратно исписанные и иллюстрированные страницы рассказывают историю жизни и путешествия этого человека. При этом его происхождение по-прежнему окутано тайной. Что очень досадно.

– И что же вы узнали? – спросила Шерин. – Судя по иллюстрациям, он много путешествовал и побывал в самых дальних уголках земного шара. Вот африканский лев, запечатленный в момент прыжка. Набросок Стоунхенджа. Архитектурная модель Тадж-Махала. Изображение египетского торгового судна. – Она повернулась за подтверждением к Наоми. – Я не ошибаюсь?

– Да, это фелука, – подтвердила Наоми.

– Так и есть. Это действительно рассказ о его многочисленных путешествиях, – подтвердил Лоран. – Если хотите, настоящий травелог. Рассказ начинается с поздней юности, когда Сен-Жермену было около двадцати. В то время он много путешествовал по Аравийскому полуострову, от шахских дворцов до памятных мест Святой Земли. И да, он и в самом деле провел