Висельное древо - Бен Ааронович

— Я не знаю, — ответила она. — Я никогда не пользовалась «Ибей».

— У вас есть «ПэйПал»? — спросила Гулид.

— Нет, у меня есть кредитная карта, — сказала Фиби. Она с удовольствием покупала онлайн и с удовольствием покупала вещи с рук — просто не одновременно.

— Намного веселее находить одежду в благотворительных магазинах, — сказала она. — Однажды я чуть не урвала настоящую куртку от Николь Фари в благотворительном магазине в Челси, но какая-то женщина меня опередила.

Она не знала, что именно должна была сделать на «Ибей», но Дин (бывший «Ёжик»), похоже, считал, что она пыталась продать книгу.

Мы спросили, что это была за книга.

— Старая книга, — сказала она. — Очень старая, ей несколько веков. Какой-то гроссбух — так её назвал главный американец.

— Он упоминал название? — спросил я.

Фиби сказала, что нет, но когда мы надавили, она подумала, что Дин мог назвать её «Последним гроссбухом». Всё это казалось мне слишком гладким — подозреваемые часто не могут удержаться и вставляют мелкие детали в надежде добавить своим показаниям достоверности, а на деле же это лишь усиливает наши подозрения. Я сделал пометку вернуться к этому вопросу на следующем допросе и попросил Фиби восстановить хронологию событий до появления американцев.

— Я была на кухне, наливала себе попить и... — Фиби нахмурилась. — Потом я спустилась вниз. Кто-то постучал в дверь.

Она не знала точного времени, но это было незадолго до ухода уборщицы. Мы уже вели наблюдение за дверью и точно никого не видели. Никто не проскользнёт мимо Гулид — она говорит, это талант, который вырабатывается у старших детей в больших семьях.

— Стук был в парадную дверь? — спросила Гулид.

— Должно быть, — сказала Фиби, но уверенности в её голосе не было.

— Вы открыли? — спросила Гулид.

— Нет, — ответила Фиби.

— Это был стук или звонок? — спросил я.

— Стук, — сказала она неуверенно, а потом уже увереннее, — определённо стук.

Значит, это могла быть и задняя дверь. Возможно, через неё Дин и компания планировали уйти.

— Что вы сделали дальше? — спросила Гулид.

— Я спустилась вниз, — сказала Фиби.

— Вы пошли купаться? — спросила Гулид.

— Должно быть, пошла, — сказала Фиби. — Зачем ещё мне туда спускаться?

Когда я её видел, она была совершенно сухой.

— Что на вас было надето на кухне? — спросила Гулид.

— Это важно?

— Помогает установить хронологию событий, — сказала Гулид.

— Джинсы, — сказала Фиби. — Или спортивные брюки и толстовка.

— Не бикини?

— Нет.

— Не под одеждой? — спросила Гулид.

Фиби посмотрела на меня и закатив глаза посмотрела в сторону Гулид.

— Нет.

— Вы храните купальник внизу у бассейна? — спросил я.

— Не говорите глупостей, — сказала Фиби. — Это бикини «София» от «Викс» — Олли купила мне его в Ницце. Я бы не оставила его внизу, где она могла бы до него добраться.

«Она» — это Виктория Джонс, мачеха Фиби.

— Значит, вы должны были подняться к себе в комнату перед тем как спуститься к бассейну? — сказал я.

Фиби пожала плечами.

— Да, наверное.

Память ненадёжна. Свидетели часто забывают целые куски событий, которые привели их к допросу — даже когда всё ещё свежо в памяти. И всё же явная дыра в хронологии Фиби начинала меня беспокоить.

— До появления американцев кто-нибудь был с вами в подвале? — спросил я.

— Вроде кого?

— Вроде кого угодно.

Фиби нахмурилась и сказала, что разговаривала с кем-то.

— Вы помните, с кем? — спросила Гулид.

— С кем-то из школы, кажется, — сказала она.

— Школьный друг? — спросила Гулид.

— Нет, — сказала Фиби и прикусила губу. — Взрослый.

— Мужчина или женщина?

— Мужчина.

— Учитель? — спросил я.

— Нет, — твёрдо сказала Фиби. — Не учитель. Знаете, забавно... но мне кажется, он был чьим-то родителем...

— Почему вы так думаете? — спросила Гулид.

— Он был знаком мне... как будто я точно знала его откуда-то... но точно не как учителя.

— И всё же вы его не узнали? — сказал я.

— Я узнала... но не так, чтобы могла сказать, кто это был. — Она сделала волнообразное движение обеими руками, — Это как когда вы уже на полпути к школе и не можете вспомнить, что ели на завтрак. Вы знаете, что завтракали... знаете, что обычно едите на завтрак... но хоть убей не можете вспомнить, что именно ели сегодня.

Проводить допрос вдвоём — это всё равно что вести танец, вы с напарником постоянно меняетесь ролями, чтобы не давать допрашиваемому времени на раздумья. Если у него нет возможности обдумать ответ, он с большей вероятностью проговорится. Или хотя бы начнёт противоречить сам себе — и тогда уже можно понять, где именно ложь. Схема «хороший коп/плохой коп» — это голливудская версия, упрощённая и приукрашенная ради драматизма и экономии экранного времени. Мы с Гулид уже год с лишним, с перерывами, допрашивали всех подряд — от безумных механиков до угрюмых вышибал, не говоря уже о той истории с полицейской лошадью, о которой я поклялся не вспоминать под страхом ниндзюцу. Поэтому Гулид знала, следующий вопрос за мной. Обычно я бы спросил, как звучал его голос.

Но тут у меня, по иронии, в голове стало пусто. Потому что в этот момент я понял, кто был с нами в подвальном бассейне тем вечером.

— Как звучал его голос? — спросила Гулид.

Если Фиби и ответила, я не услышал, я уже думал о том, что круг родителей, чьи дети учились в школе Святого Павла, которых Фиби знает лично, ограничен. Может быть, всего десять-двадцать мужчин, и все они есть в школьном списке. Этот список можно сопоставить со списком «Крокодильчиков» и сузить круг, выяснив, у кого есть алиби на определённые даты. Он хорошо заметал следы. Но, как говорил Найтингейл, он не Мориарти. Он просто ещё один преступник и рано или поздно совершит ошибку.

И я был почти уверен, Безликий только что её совершил.

9. Комитет по охоте на тигров

Главная цель административного совещания — коллективно назначить виновных за любой косяк, который вылезет из принятых решений. Так