Легендарный повар 4 - Гриша Гремлинов

такое возмущённо мявкнул, дескать, про него забыли! Лют удивлённо на него глянул, в очередной раз почесал затылок и скрылся в сторожке. Его не было целую минуту, но когда он вернулся, то в руках нёс глиняную кружку.

— Ничего другого нет, — беглец протянул мне посудину. — Надеюсь, твоему коту ещё и салфетки не нужны? А то их у меня точно нет.

Я кивнул и осторожно разлил суп по ёмкостям. Все с жадностью следили за каждым моим движением. Особенно Лют, думаю, если бы я сейчас хоть каплю пролил, он бы начал орать. Обошлось.

Беглец не отрывал взгляда от своего котелка, принюхивался, жмурился от удовольствия и не спешил пробовать. Видимо, хотел насладиться моментом.

— Пахнет… — голос его сорвался. — Я уже и забыл этот запах!

— Попробуй, пока не остыло, — сказал я и взялся за ложку.

Лицо Люта изменилось ещё сильнее, когда он зачерпнул суп и аккуратно пригубил, едва не обжёгшись. Сначала беглец недоверчиво посмотрел на меня, крякнул, подул на ложку и отправил её целиком в рот.

— Едрить твоё ж… — выдохнул он. — Да что б меня…

Он торопливо заработал рукой, глотая суп, практически не жуя. Благо, что мясо и овощи позволяли такое бесцеремонное обращение. И чем больше съедал Лют, тем человечнее он выглядел. Угрюмость ушла окончательно, морщины вокруг рта разгладились, а губы и вовсе, расползлись в улыбке.

— Кислинка… — прошептал он. — Мягкая, как от зелёного яблока. И яйцо не стало кашей! Только сейчас вспомнил, что матушка его также вливала.

Рик перестал глазеть на беглеца и тоже приступил к трапезе. Его лицо тоже вытянулось, но после одного дня в моём трактире, он уже был готов к такому вкусу. Бекон же урчал и чавкал на радостях, а заодно поглядывал на Люта, ожидая, что тот с ним ещё поделится. Зря, конечно, надеялся.

Утолив первый голод, беглец начал есть, смакуя каждую ложку. Иногда он останавливался, смотрел вдаль на горы и беззвучно шевелил губами. Я понимал, что сейчас с ним происходит, но не переставал удивляться. Всё же еда, приготовленная с душой, способна и не на такое.

Когда котелок опустел, Лют ещё долго молчал, глядя на небо.

— Я не верил, что смогу снова это попробовать, — тихо сказал он и поднял на меня взгляд. — Ты сдержал слово, Винтер, и я благодарен тебе за это. Теперь слушай, что я скажу. Два раза повторять не буду.

Он тяжело поднялся, подошёл к краю поляны и указал рукой на восток, где горы поднимались острыми пиками к небу.

— Корень Солнечника не растёт на тропах, — начал беглец, — а там, где не ступала нога обычного путника. Ты должен пойти один с котом. Животные лучше всего чувствуют такие растения. Пойдёшь вверх, вдоль ручья, через час упрёшься в скальную стену с зарослями папоротника. Как раз за ним и будет нужная тебе расщелина. Пройдёшь сквозь неё, окажешься в старой котловине. Там когда-то озеро было, да всё вышло, и только камни остались. Вот среди них и ищи, — Лют задумался на мгновение и бросил взгляд на пустой котелок. — Его не просто так называют Солнечником, а потому, что в свете солнца он слабо мерцает. И если в твоём сердце нет корысти, то ты его найдёшь.

— Вдоль ручья, стена, расщелина и котлован. Запомнил, — повторил я.

— Если выйдешь сейчас, то к закату будешь там, — Лют повернулся ко мне, и впервые за всё время его глаза смотрели без вражды. — Только в темноте корень найти сложнее. Так что, удачи.

Я протянул ему руку, и он её крепко пожал.

— Спасибо за суп, — добавил он и усмехнулся. — И за то, что не испугался.

— Я же повар, — я качнул головой. — Меня не ножом пугать надо, а подгоревшей кашей. Бекон, уходим.

— Иди-иди, — он пожал мою руку и усмехнулся. — Если ты не найдёшь корень — значит, ты ещё не готов.

Лют проводил меня коротким кивком и скрылся в своей сторожке. Рик тоже вскочил с бревна, торопливо вытер ложку и вопросительно посмотрел на меня.

— Возвращайся к лошадям и жди меня. Если Лют не соврал, то я вернусь к вечеру.

— Один пойдёшь? — нахмурился он. — Может, всё-таки я тебя провожу?

— Нет, — я покачал головой. — Нужно всё сделать правильно. Ты только костёр разведи, чтобы я мог тебя в темноте найти. Еда у тебя есть?

Рик кивнул и начал спускаться к деревьям, где мы оставили Буяна и Тефтельку. У меня с собой осталась фляга, кусок сыра и полная котомка на случай внезапного голода.

— Бекон, вперёд! — скомандовал я, и кот резво нырнул в густую траву.

На всякий случай я завёл таймер на час и пошёл следом за рыжим хвостом. Рядом весело журчал ручей, солнце припекало и идти было легко и спокойно. Несколько раз я набирал воду в ладони, чтобы попить и умыться. Ух! Ледяная! Бодрит!

Бекон продолжал исполнять роль моего проводника, время от времени останавливаясь, чтобы принюхаться к чему-то. Я не одёргивал его, ведь его чутьё сейчас надёжнее любого компаса.

Таймер не успел отщёлкнуть, как мы вышли к упомянутой Лютом скале. Выглядела она неприступной, к тому же и заросла папоротником выше моей головы. Если бы беглец не сказал про проход, я бы и не подумал соваться в эти кусты. Кот нашёл расщелину быстрее меня и юркнул в них, ни секунды не раздумывая. Увидев, что рыжий пропал, я на мгновение запаниковал.

— Бекон! — громко позвал я.

— Мяу!

Я раздвинул широкие листья, и теперь уже сам увидел узкую расщелину. Впервые я был рад, что оказался в теле подростка! Со своими прежними габаритами, мне в эту щель никогда бы не пролезть!

— Повезло, — пробормотал я и шагнул внутрь.

И как только это сделал, солнечный свет померк, будто отрезанный острым ножом. Я остановился и проморгался, привыкая к внезапной перемене, и уже потом увидел тусклые лучи, пробивающиеся сквозь трещины. От них на стенках расщелины появлялись причудливые узоры. Этого света было достаточно, чтобы не опасаться сломать себе шею. Проход тянулся метров двадцать, постепенно расширяясь, и вскоре вывел нас с котом на открытое пространство.

Я невольно замер, ошарашенный видом на котлован. Он оказался небольшим, но почти идеально круглым. Воронка от взрыва, что ли? Со всех сторон его окружали стены, и только в одном месте виднелся просвет, в которое заглядывало солнце. Его лучи заливали все пространство, что даже глазам было больно от количества света. Как бы мне не сгореть на таком солнцепёке!

— И где мне искать корень? — задумчиво пробормотал я, разглядывая камни.

Они здесь