Звоните Манькову! - Денис Деев

тексте: «получил сумму двенадцать тысяч». И дальше — за какой автомобиль: «Чайка» ГАЗ-14, госномер, кузов, всё верно. Но не указано самое главное — что это доллары. А вообще надо вписать сумму в рублях по курсу…

Старший, которого мои юридические тонкости явно начали утомлять, сжал кулаки. На его лбу вздулась вена.

— Хорош мне тут мозги крутить! — рявкнул он, делая шаг вперед. — Тебе деньги нужны или нет⁈

— Деньги нужны, — спокойно ответил я, хотя внутри всё сжалось в тугой узел. — И нужны именно доллары. Ровно двенадцать тысяч, как мы договорились. Если я сейчас подпишу эту доверенность и эту расписку, вы, по этой бумаге, мне дадите двенадцать тысяч. Но рублей. А чисто юридически машина уже будет ваша. И ничего я потом никому не докажу. Сделка — это четкие договоренности, а не понятия.

Младший бык подскочил ко мне и с силой толкнул в плечо. Я отлетел на пару шагов и ударился спиной о косяк гаражных ворот.

— Ты чо, сука, нас за кидал держишь⁈ — проорал он мне прямо в лицо, брызгая слюной. — Мы тебе за базар сейчас поясним! Сказали баксы — значит баксы! Подписывай давай! У нас дела ждут!

Глава 17

Я окончательно понял, что раскусил до смешного наивную схему братков. Подсунули мне бумажку, я бы ее подмахнул не глядя, сунули бы мне в зубы двенадцать тысяч деревянных и сказали: «Свободен». А если бы я начал вякать — просто задавили бы силой. Но вякать я начал раньше времени, что в планы этих «покупателей» явно не входило.

— Ты беспределишь… — прохрипел я.

— А ты кто такой, чтобы мне указывать⁈ — распалялся бык все больше и больше. — Хочу и беспределю! Ключи отдал! И документы подписал, падла!

— Слышь, тормозни! — внезапно раздался голос Степана.

Он неожиданно вырос прямо за спиной молодого быка.

Тот среагировал молниеносно: с размаху залепив мне тяжелым кулаком под дых, он начал резко разворачиваться… только для того, чтобы всей своей массивной челюстью с налета напороться на сокрушительный удар Степы. Бил Степан снизу вверх — кажется, в боксе это называлось апперкотом. Голова у братка отлетела назад, и он рухнул в снег как подрубленный.

Вот только радость от этого триумфального момента мне конкретно подпортил тот факт, что я совершенно не мог дышать. Меня скрючило так, что я едва видел происходящее, судорожно хватая ртом морозный воздух.

— Ты что творишь⁈ — истошно взревел старший.

Его правая рука стремительно скользнула за пазуху.

Пушка! У него там точно была пушка! Мне вдруг стало до чертиков обидно: вот так нелепо пристрелят прямо у гаражей, как бродячую собаку, вот и закончится вся моя новая судьба, толком не успев даже начаться!

— Руки на голову! На колени!

Огромный черный пистолет в руках Степана появился словно по мановению волшебной палочки! А голос! Такой леденящий, металлический голос перед зеркалом дома точно не натренируешь. Именно такой первобытный рык всегда отличал настоящего хищника от дворового пса.

Старший браток, так и не достав оружие, испуганно вскинул руки вверх.

— На колени! — Степан медленно приближался к побелевшему от ужаса «покупателю». — На колени, сука! Или стреляю!

Тот мешком бухнулся прямо в истоптанный снег.

— Руки за голову, — продолжил чеканить Степан, аккуратно обходя его со спины.

Он жестко приставил ствол прямо к затылку братка и свободной рукой быстро, профессионально обшмонал его карманы. Вытащил небольшой вороненый пистолет и, не глядя, сунул его в задний карман своих джинсов.

Степан мельком глянул на меня.

— Все, порядок! Ты как?

— Я… — я едва смог судорожно вздохнуть, — сейчас кишки выблюю.

Может быть, у моего нового тела и имелись серьезные проблемы с мышечным каркасом, но вот злости и духовистости мне было не занимать. Я увидел половинку силикатного кирпича, сиротливо лежащую у створки ворот. Поднял ее. Выпрямился. В глазах тут же поплыли темные круги, но я упрямо сделал первый шаг, затем второй. И занес тяжелый кирпич, чтобы с размаху обрушить его на лысеющую макушку старшего.

Тот отчаянно зажмурился и истошно заорал: — Стой! Не надо!

— Остановись! — рявкнул Степан.

— Почему? — прохрипел я. — Они бы нас…

— Мы купим машину! Купим! За четырнадцать! — заверещал браток, инстинктивно вжимая голову в плечи.

— А давай за пятнадцать? — резонно предложил Степан. — Надо же как-то компенсировать наши… моральные неудобства!

— Пятнадцать! Хорошо, забираем за пятнадцать!

Степан вопросительно посмотрел на меня: — Ну? Что скажешь?

Слепой гнев внутри прямо-таки орал: «Бей!». Но… далеко ли этот гнев меня заведет? Да и я понятия не имел, как в этих реалиях прятать трупы.

— Годится, — выдохнул я и медленно опустил кирпич.

Степан тоже немного опустил свое оружие, но убирать его обратно за пояс явно не торопился.

— Встал! — жестко скомандовал он. — Пошел к машине!

Мы подошли к «Чероки» и распахнули заднюю дверь. Нотариус сидел, вцепившись пальцами в свой портфель, с глазами размером с чайные блюдца.

— Не бойтесь, — миролюбиво произнес я. — К вам мы никаких претензий не имеем. Но надо бы расписочку переделать. Впишите не двенадцать, а пятнадцать тысяч. Долларов, но по курсу в рублях.

Нотариус судорожно закивал и дрожащими руками вытащил из папки новый бланк.

— Зачем время тратить? — нахмурился Степан. — Забрали бабки и до свидания.

— А завтра к тебе мусора приедут, и что ты им скажешь? Что бабки под стволом возле гаража выбил? — ответил я и тут же повернулся к дедку: — Вы пишите-пишите, не отвлекайтесь. Две копии, пожалуйста. Все должно быть так, чтобы комар носа не подточил!

— Все будет в лучшем виде! — пропищал нотариус, торопливо заполняя бумаги и испуганно косясь на старшего братка.

— Давай, отсчитывай, — кивнул Степан покупателю. — Слюнявь капусту.

Браток послушно полез в свою барсетку, достал пачку долларов и принялся отсчитывать купюры. Его подельник тем временем так и лежал в снегу, не шевелясь.

— Ты его не убил? — спросил я у Степана, кивнув на распластанного молодого быка.

— Да даже если и убил, не велика потеря, — совершенно безразлично отозвался тот. — Цепь на ноги намотаем и в реку. Делов-то.

— Ну вот, сбился, — вздрогнул старший браток, у которого от таких живописных перспектив затряслись руки. —