Звоните Манькову! - Денис Деев

— Правда⁈ — ее глаза радостно блеснули.

— Да, вам невероятно повезло. Поэтому регистрация вашего ТОО встанет всего в три с половиной тысячи.

Естественно, я не сбавил нашу стандартную таксу ни на копейку. Но мадам была в полном восторге.

— Как я к вам вовремя зашла!

— И я о том же! — улыбнулся я. — Документы при вас?

Дама торопливо достала из сумочки и протянула мне листы, аккуратно исписанные красивым каллиграфическим почерком. Это же с ума сойти можно, сколько времени она потратила на их написание!

Пока я внимательно листал эти наброски, она охотно продолжила беседу:

— А у меня, между прочим, парфюм французский.

— Да что вы говорите, — вежливо, но несколько отстраненно отозвался я, продолжая изучать пункты самодельного устава.

— Да! Получаем прямо в канистрах. И тут уже сами по флаконам разливаем, представляете?

«Это ж что там за лютая смесь такая? Самый ужасный контрафакт, который кожу до костей разъедает?», — для меня слова «канистра» и «парфюм» находились в разных вселенных. Вслух же я произнес:

— Какая прелесть. Приятная, наверное, у вас работа.

— Очень! — с энтузиазмом подтвердила дама. — А хотите попробовать?

— Чего? — я оторвался от изучения бумаг.

— Дивный французский аромат!

Она энергично порылась в сумочке и вытащила высокую стеклянную склянку, внутри которой плескалась оранжевая жидкость.

— Вот! Тут пятьсот миллилитров! Хватит на пять лет! Всего за четыре тысячи отдаю.

Я слегка опешил. Дама с первого взгляда казалась совершенно неискушенной, а поди-ка ты — какой хваткий продавец. Так она мне не только свой товар впарит, но и нашу сделку сразу же окупит.

— Спасибо, но у меня уже есть, — вежливо отказался я. — Надарили…

— Такого вам точно не подарят! — безапелляционно заявила клиентка. — Это же прямиком из Парижа!

Она ловко откупорила пробку и щедро плеснула оранжевой жидкостью себе на запястье.

— Понюхайте!

Я послушно наклонился и понюхал. В нос немедленно шибанула убойная волна дешевого спирта, густо замешанного с приторным ароматом ландыша, пудрой и какой-то химической розой. Запах был настолько сладким и агрессивным, что у меня мгновенно запершило в горле, а глаза заслезились. Настоящее химическое оружие массового поражения, а не духи.

— Так они же женские! — сдавлено ответил я.

— Ну и что? — ничуть не смутилась дама. — Подарите своей супруге.

— Пока не женат, — ответил я.

Дама убрала флакон обратно в сумку, и в ее глазах внезапно вспыхнул совершенно новый огонек.

— Так это же замечательно! — искренне обрадовалась она. — У меня как раз племянница есть…

— Какая еще племянница? — напрягся я.

— Чудная девочка. Настоящая домоседка, девятнадцать лет. Папа у нее простой инженер, зато мама на складе работает.

— На складе?

— Да! — она победно подняла палец. — Представьте себе — на колбасном!

— Роскошная партия… — пробормотал я, пытаясь переварить этот убойный микс из голодных девяностых. — В смысле, документы ваши будут полностью готовы завтра. Можете приходить прямо с утра.

— А оплата? — деловито уточнила женщина.

— Мы всегда берем полный аванс, — твердо заявил я.

Дама, немного подумав, снова полезла в сумочку, отсчитала нужную сумму и протянула купюры мне.

— Большое спасибо, до завтра, — кивнул я, убирая деньги в стол.

Дама вышла в коридор, напоследок бросив на меня еще один долгий, многообещающий взгляд. Фух, у меня чуть голова кругом не пошла от такого мощного напора. А в кабинете еще очень долго висел стойкий запах ее оранжевого «парижа».

Откладывать дела в долгий ящик я не привык. Поэтому сразу заправил в каретку машинки чистый лист бумаги и начал набивать текст.

Толик в этот день умудрился привести еще двоих клиентов. И мне пришлось сказать компаньону, что на сегодня прием окончен. Я физически не мог успеть и все уставные документы без ошибок подготовить, и на важную встречу к гаражам не опоздать. Толик, конечно, недовольно побухтел, видя, как от нас уплывают живые деньги, но я был непреклонен. В бизнесе всегда приходилось жертвовать меньшим ради большего.

Ровно в шесть часов, торжественно вручив Толику три готовые папки для того, чтобы тот отнес их Селидовой, я отчалил из нашего подвального офиса.

По пути забежал домой, чтобы забрать документы на машину. Мама, провожая меня в прихожей, взволнованно пожелала ни пуха ни пера. Наскоро чертыхнувшись, как и полагалось по примете, я быстрым шагом направился к гаражному кооперативу. По дороге постоянно поглядывал на часы — всё шло по плану, я успевал, и в запасе у меня оставалось еще минут пять.

Когда я подошел к гаражу, то сразу увидел поджидавшую меня знакомую «Волгу», из которой мне навстречу вышел Степан.

— Ты вовремя, — одобрительно кивнул он. — Молодчина!

— Да и ты не опоздал, — ответил я, пожимая ему руку. — Слушай, что за Рудик вообще? Ты где его взял?

— Хмурый тип, верно? — усмехнулся Степан. — Но он… очень многих нужных людей в городе знает. И он как бы гарантирует, что сделка пройдет чисто. Без косяков. То есть, вот если ты вдруг решишь покупателей кинуть…

— Оно мне надо? — искренне возмутился я.

— Я просто объясняю, как эта схема работает, — примирительно произнес Степан. — Если ты решишь обмануть покупателей, Рудик лично с тебя спросит.

— А если покупатели решат нагреть нас? — логично поинтересовался я.

— Вряд ли, — уверенно покачал головой Степан. — Их потом очень быстро найдут люди Рудика и ноги в другую сторону вывернут. Они за это в курсе.

Степан говорил настолько уверенно, что я немного успокоился. Но всё-таки внутри предательски екнуло, когда из темноты к нам медленно подкатил внушительный джип «Гранд Чероки» цвета серого металлика.

Из салона неспеша вышли два совершенно типичных, словно сошедших с карикатур, братка. Широкие штаны, туфли с длинными острыми носами, короткие кожаные куртки и коротко стриженные, почти бритые затылки. На массивных шеях тускло поблескивали в желтом свете единственного уличного фонаря толстые золотые цепи.

— Здаров, мужики! — крепко пожал мне руку первый. Тот, что был явно помоложе. На вид ему было от силы лет двадцать, но при этом шея у него была раскачана так, словно принадлежала племенному быку.

Второй оказался намного старше, на вид около сорока. Он не был