Курсант - Максим Шторм

толкнул дверь гостиницы, за моей спиной окончательно стемнело, а ночной холод вовсю щипал меня через тонкую грязную ткань нательного белья. Войдя внутрь, я очутился в большом помещении, щедро освещенном свечной люстрой под стропилами низкого потолка да жарко полыхавшим в камине пламенем, дарившим блаженное тепло.

Тут же стояли несколько пустующих столов со стульями, были расставлены вешалки. На второй этаж вела широкая лестница с вытертыми ступеньками. Слева от входа из-за стойки выглядывал мужик лет пятидесяти в стареньком, но чистом камзоле и с неодобрением рассматривал мою скромную персону.

Чтобы не обострять неловкую ситуацию, я торопливо приблизился к нему и запустил руку в карман. Хозяин гостиницы вопросительно изогнул седую бровь. Его живые внимательные глаза на миг задержались на моей рубахе, мрачной небритой физиономии, и он с ледяным спокойствием произнес:

– Чем могу быть полезен молодому господину?

Я, торжествуя, шлепнул о дубовую поверхность стойки железной бляхой и выдохнул:

– Комнатой до утра, хорошим ужином и… Если вас не затруднит, какой-нибудь одеждой. Меня устроит любая. Она будет всяко лучше тех обносков, что сейчас на мне. Все запишите на счет городского Корпуса Часовых. На имя капитана Ставрогина. Я курсант, из Академии. Проездом в вашем городе.

Не сказать, что, услышав мою проникновенную речь, он расчувствовался, всплакнул и принялся обхаживать меня, как любимого внука. Да я на это и не рассчитывал. Мне в тот момент было достаточно и обычного человеческого участия. Хозяин «Адмирала» лишь вздохнул, положил перед собой толстую книгу в потрепанном переплете и, раскрыв на нужной странице, потянулся за пером с чернильницей. Не глядя на меня, он пробурчал:

– Звать-то тебя как, курсант?

– Альрик… Альрик Безродный. – Я скрипнул зубами, но соврать язык не повернулся. К моему удивлению, хозяин и ухом не повел. Или же знать не знал о внутренних делах Часовых, или же ему было на них плевать с высокой колокольни. Только вписал мое имя в книгу и пробормотал:

– Дал же бог фамилию… Ладно, так и запишем. Что, мил человек, смотрю, служба у вас не сахар?

Я неопределенно пожал плечами, изображая из себя битого жизнью вояку.

– Да так… Попали в переделку, отстал от своих. Теперь вот возвращаюсь домой.

Захлопнув книгу, хозяин участливо сказал:

– Всякое бывает, согласен. В чужие дела лезть не буду. Скажу только, что капитану Ставрогину я доверяю. Он надежный человек. В принципе, одного жетона было бы достаточно для открытия кредита. Но если за тебя он поручился… Вот, держи ключик. Комната на последнем этаже. Маленькая и простая. Но тебе будет достаточно. Половой принесет тебе воды, помоешься. Одежку кой-какую дадим. Ужин будет позже. Устраивает?

Я ушам своим не верил. Устраивает? Да не то слово!

– Надеюсь, проблем не будет, – утвердительно добавил хозяин. Я машинально ляпнул в ответ:

– Слово дворянина.

Стоящий за стойкой человек чуть насмешливо покачал головой. Я покраснел. Вот к чему я это сказал? Только потому, что в детстве с отцом любил смотреть старый фильм про гардемаринов? Отец, в свою очередь, уверял, что это был один из любимых фильмов его детства… Мне нравилось. Я на миг зажмурился, прогоняя воспоминания. Это другой мир.

Поднявшись по скрипучим ступенькам на самый верхний этаж, я быстро отыскал свой номер. Вошел, осмотрелся. М-да, весьма аскетичное жилище. Небольшая каморка под самым потолком. Узкая кровать, умывальник с тазиком, вещевой сундук, маленький стол да табурет без спинки. И вся недолга. Но как по мне, так царские хоромы. Через довольно большое круглое окошко, забранное тонким переплетом, проникал свет уличных фонарей. Я зажег стоящую на столике масляную лампу и со вздохом опустился на продавившуюся под моим весом койку.

Тут же дверь приоткрылась, и в каморку вошел хмурый невысокий тип. Он поставил рядом с умывальником ведро парящей воды и положил на кровать объемистый сверток.

– Тут полотенце и одежда, – ковыряясь в ухе, сказал он. – Жрать сюда принести или в общий зал спустишься?

Я здесь даже не стал рассуждать и попросил доставить еду в комнату. Не хотелось светить своей физиономией на людях. Скривившись, словно хлебнув уксуса, половой кивнул и пообещал, что минут через двадцать все принесет. Закрыв за ним дверь, я торопливо разделся и, пользуясь тазиком, более-менее помылся, смывая с себя запах пота и грязь. Закончив с помывкой, я посмотрел на свое отражение в надраенной до блеска стальной пластине, повешенной над умывальником и заменяющей зеркало. Вытянутое худощавое лицо, тяжелый взгляд человека, много повидавшего, так контрастирующий с молодым обликом. Покрытые густой щетиной щеки. Побриться бы… Но я сомневался, что найду здесь станок «Жиллет»! А скоблить морду опасной бритвой еще надо уметь.

Так, а что мне радушный хозяин передал в качестве одежды? Простые штаны, рубаха, похожая на двубортный военный бушлат, тонкая куртка. Все явно было ношеным, но чистым и свежим. Я оделся, бережно положил жетон-пропуск во внутренний кармашек куртки, собрал свое грязное тряпье в узелок и положил возле ведра, куда слил всю оставшуюся после омовения почерневшую воду. Вот теперь я почувствовал себя человеком. Снова скрипнула дверь, и ко мне вошел все тот же хмурый тип. Он молча поставил на столик, подвинув коптившую лампу, оловянный поднос со снедью и, подхватив ведро с узелком, скрылся за дверью.

Едва дождавшись его ухода, я, как волк на овечку, накинулся на еду. Краюха хлеба, головка сыра да миска рассыпчатой гречки со шкварками, небольшой кувшин молока. Еда бедняков. Но я смел все, не привередничая, шумно вылакал молоко и, сыто потянувшись, вздохнул.

В комнатушке было довольно прохладно, и я натянул куртку. Подумал и положил в карман, к бляхе, кожаный пенал с картами. Не хотелось бы по собственной неосмотрительности оставить его в гостинице. Лег на кровать, накрылся тонким шерстяным одеялом и закрыл глаза. Лампу тушить не стал. За окном окончательно стемнело, и только мерцали желтоватыми пятнами огоньки фонариков. Я быстро согрелся. Меня разморило и стало клонить в сон. Я и не заметил, как провалился в щадящую мой уставший организм темноту…

Проснулся от того, что спину между лопаток жигануло прикосновением невидимого пламени. Я резко распахнул глаза и прислушался. В комнате едва слышно потрескивал пожирающий фитиль лампы огонек, где-то под беленым потолком негромко стрекотал сверчок, в стенах что-то чуть слышно шебуршалось. Обычные звуки старого жилища. Но вместе с тем что-то явно было не так.

Скрип. Едва уловимый скрип лестничных ступенек. Кто-то поднимался наверх. Шел тихо, словно боясь разбудить мирно дрыхнувших по комнатам постояльцев. Просто очередной припозднившийся гость. Всего и делов-то, чего переживать. Но вместе с тем