Падение Диссы - Олег Ткач

съехать вниз от удивления: ну кто мог выжить после взрыва и обвала? Только нечисть какая-нибудь или дархумов маг с крепкой защитой. С очень крепкой защитой. А очень крепкой защитой мог обладать только очень сильный маг. К этому же выводу, видимо, пришел и Долимар.

– Декар, у вас есть тут двое людей, способных дойти до развалин и вытащить тело? – спросил курсорус, глядя в глаза генералу.

– Только один, мой оруженосец, – ответил без запинки Декар, словно ожидал заранее этого вопроса, и взмахом руки подозвал одного из своих людей, стоявших в отдалении. – У него хватит навыков, способностей и защиты.

– Только если это солханец… – вполголоса добавил Долимар, внутренне радуясь, что генерал, верно истолковав намек, медленно моргнул. – Если нет, его надо постараться вытащить живым, если это возможно, конечно.

– Господин генерал! – заговорил оруженосец, крепкий парень под стать Флеймдору, с простым и даже немного простодушным лицом. – Защита не поможет. Амулеты разряжены.

– Госпожа Листэль! – крикнул Долимар, обращаясь к эффи, стоявшей вместе с другими магами. – Подойдите к нам!

Женщина послушно подошла. По ее испуганному лицу было понятно, что Долимара она боялась гораздо больше неизвестной магии.

– Что с вашими сферами и амулетами? Все разрядились? Или еще остались рабочие?

– Боюсь, что все непригодно, – покачала головой женщина. Эффи тоже беспомощно разводили руками. – Мы говорили вам, это из-за чужой магии…

– Я помню! – грубо перебил ее Долимар, мгновенно потерявший к ней интерес. – Не стоит повторяться. Можете вернуться к своим людям.

Женщина, притихшая после того, как ее оставили на площади, сникла еще больше. Она вернулась к остальным эффи, и они молча отошли в сторону, подальше от курсорского гнева. На секунду Лазару стало даже жалко ее. Но лишь на секунду.

– Я смогу дойти до развалин, но, если необходимо вытащить человека, я не справлюсь один, – ответил оруженосец Декара на немой вопрос курсоруса.

– Я пойду! – выпалил мастер-капитан и добавил: – У нас есть своя защита, погорская. Думаю, вдвоем сдюжим.

– Оставьте лишнее, – кивнул Долимар, намекая на мечи и ножи. Выводы из сбивчивых рассказов добровольцев он сделал правильные. – Лучше налегке.

Лазар вытащил и то и другое и отдал подскочившему сержанту.

«А если там солханец? Придется голыми руками душить? – усмехнулся погорец про себя. – Ну и пес с ним, не впервой. Великие праотцы, помогите!» – мысленно воззвал он к богам и бросился следом за убегающим оруженосцем.

Следующие двадцать минут растянулись для Лазара в бесконечный ужас и навсегда врезались в память, оставив выжженное пятно боли и страха. Стоило только сделать с десяток шагов к руинам, как в голове появился тот самый шепот. С каждым шагом он становился все громче и настойчивее.

Потом прибавилась боль. Та самая, которую он испытывал когда-то давно, еще будучи гордым погорцем Лазаром Кальдом-Крепоруком, а не жалким изгоем Лазаром Дро-Кальдом. Всех детей, достигших десяти лет, подвергали обряду Черепашьего панциря: привязывали к столбу и методично били солханскими боевыми заклинаниями. Тогда он и услышал впервые этот странный шепот. На теле Лазара, под сердцем, до сих пор оставался шрам, легко различимый на фоне других, полученных во время обучения в клане Краснобородых. Эта рана не заживала несколько недель и оставила бордовый рубец, который начинал ныть всякий раз, когда поблизости творилась волшба.

К тому моменту, когда он и оруженосец Декара добежали до камней, у которых остановились стражники, боль стала невыносимой. Голоса рвали сознание на части:

«Убей этого сопляка, и мы умолкнем!»

Мастер-капитан обменялся взглядами с оруженосцем. Тот держался молодцом, но по его посеревшему лицу было понятно, что долго он не протянет. В конце концов парень осел на землю и, когда Лазар наклонился над ним, сильно оттолкнул, так что погорец едва не завалился на спину.

– Пошли, малой! Терпи! – рявкнул Лазар, протягивая руку оруженосцу.

Парень оттолкнул руку и посмотрел в лицо погорца. Стоя на коленях, он был лишь немногим ниже Лазара. В его глазах пылала такая нечеловеческая ненависть, что погорец отшатнулся. Оруженосец генерала тихо всхлипнул и на четвереньках пополз обратно, прочь от башни.

«Хрен с ним, – подумал Лазар, едва различая свои мысли, – сам справлюсь!»

Он развернулся и пошел дальше, ощущая, как с каждым шагом стареет на добрый десяток лет. Когда он добрался до руин, то чувствовал себя глубоким дряхлым стариком, с трудом переставляющим распухшие ноги. Остаток сил ушел на то, чтобы взобраться по камням туда, откуда свисала рука. Хватило одного беглого взгляда, чтобы мозг, помнящий о шахтах и завалах так, словно все это было вчера, сам решил, какие камни можно и нужно сдвинуть, чтобы высвободить человека. Но все было тщетно, ведь голоса в голове, заменившие жажду убийства на желание лечь и распороть шею чем-нибудь сподручным, все-таки одержали победу.

«Да, – подумал погорец, – вон тот камень с острой кромкой подойдет. Из камня мы пришли, в камень и возвращаемся».

Дро-Кальд потерял равновесие. Рука, потянувшаяся за камнем, сползла в сторону и легла поверх руки все еще живого человека. Все пропало в один миг, словно и не было этого. Одно случайное касание вернуло ему жизнь. Лазар, стоявший на четвереньках среди развалин, завалился на бок и откинулся на спину, уставившись в чистое серое небо.

– Великие погорные праотцы! – прошептал мужчина, ощущая, какое это счастье – не слышать дархумову скверну. – Как же хорошо!

Он полежал еще немного, чувствуя, как силы возвращались к нему, а потом резко выпрямил спину и принялся бережно разбирать завал, чтобы не навредить человеку, спасшему его душу одним нечаянным прикосновением.

– Гарх кун тор! – рявкнул погорец в голос, когда из-под завала показалось окровавленное лицо. Он сразу узнал его. Это был один из курсоров Долимара. Из тех, что выполняли его сложные и деликатные поручения.

Лазар осторожно убрал с тела крупные камни, полностью освобождая его.

«Как он еще жив? – изумился стражник, рассматривая искалеченное окровавленное тело. – Да он умрет, стоит мне только сдвинуть его с места!»

Но выбора у него не было. Страх, появившийся, как только в голове опять прозвучал едва различимый отголосок жуткого шепота, подгонял его, не оставляя времени для размышлений. Погорец медленно вытащил курсора и неуклюже подхватил на руки. Затем он сполз по камням и, оказавшись на мостовой, поудобнее перехватил тяжелое тело. Парень был немаленький, руки и ноги волочились по земле, но с этим он уже ничего не мог поделать.

«Или так, или никак», – подумал мастер-капитан и пошел обратно, старательно смотря под ноги и обходя камни. Он нагнал того самого солдата у тех же камней, на середине площади. Парень был совсем плох. Лазар резко забрал в сторону напарника, но оруженосец неожиданно подскочил и поплелся к развалинам.

– Сивонна бачча! – проворчал Лазар сквозь зубы. – Тьма с тобой!

Гоняться за солдатом с такой ношей было бы верхом тупости. К тому же погорец прекрасно понимал, какую теперь