Код Изгнания - Евгений Волков

но даже её возможностей хватило, чтобы пробить клубы чёрного дыма и зафиксировать угловатые силуэты тройки штурмовых дронов. Империя пустила в ход атмосферную авиацию, намереваясь взять под тотальный контроль не только орбиту, но и бреющий полёт над планетой. Пешком нас накроют раньше, чем мы отойдём от здания.

— Марс, они пустили птичек. Передай всем, — проговорил я по внутренней связи. — Это усложняет расклад.

Отключив канал, я развернулся к сопровождающим:

— И где здесь достать транспорт?

— Вон там, у окраины сектора, стояли машины нашей танковой группы, — старший указал рукой чуть левее того направления, куда я изначально собирался идти. — Может, кто-то из них подбросит.

Лучше бы, конечно, найти что-то летающее, но мой челнок наверняка сгорел под первым же орбитальным залпом. Придётся обходиться тем, что есть. Танки — не десантные боты, но в текущем аду выбирать не приходилось.

— Пошли, — кивнул я и направился в указанную сторону.

Бросив ещё один быстрый взгляд в небо, я злорадно усмехнулся. Справа, со стороны жилых кварталов, точно в брюхо ведущего дрона ударил ослепительно-белый когерентный луч. Воздушная машина мгновенно вспыхнула перегруженным силовым щитом. Поле приняло на себя основной импульс и тут же схлопнулось. Не давая имперской автоматике опомниться, в борт дрона влетел второй такой же луч. Раздался глухой взрыв, и на месте машины распустился огненный шар, а оставшаяся пара штурмовиков резко заложила вираж и бросилась врассыпную.

Мы двигались через руины купольного города, наблюдая поистине апокалиптическую картину. Раньше мне не приходилось бывать под полноценной орбитальной бомбардировкой, и уж тем более очутиться по эту сторону баррикад. И, если честно, зрелище было не из приятных.

Под завалами лежали люди и ксеносы самых разных возрастов. Они просто не успели добежать до убежищ, или их укрытие оказалось недостаточно прочным перед ударами с неба. Кто-то отчаянно пытался вытащить из-под обломков родных, кто-то сидел прямо на дымящемся бетоне, уставившись пугающе пустым взглядом в одну точку и полностью потеряв волю к жизни.

Когда-то давно похожая участь постигла и мою родину. Империя всегда безжалостна к тем, кого считает врагами, и неважно, внешняя это угроза или внутренняя. Я поспешно отвёл взгляд от молодого фарианца, который до крови стёр пальцы о шершавый край рухнувшей плиты, пытаясь сдвинуть исполинский кусок бетонопласта.

Мы пробирались сквозь задымлённые завалы, огибая забитые обломками улицы, пока старший ополченец не поднял руку, останавливая нас. Мы миновали изрешеченную границу города и прошли пару десятков метров по открытой местности, прежде чем заметили замаскированные позиции.

— Целы, пройдохи! Не высовываются, — с облегчением резюмировал старший, указывая на приземистые силуэты машин, укрытые сеткой маскировочных полей.

С земли, зная, куда смотреть, их ещё можно было разглядеть, а вот с воздуха, да ещё и через стандартный сканер армейского дрона — практически невозможно. У этой группы оказался толковый командир: он грамотно рассредоточил технику, чтобы один удачный прилёт не похоронил весь кулак разом. Продуманный ход.

— Двинули, — бросил я, не намереваясь больше терять ни секунды.

Над головой то и дело проносились тройки штурмовых дронов. Они несколько раз пытались зайти на бреющий полёт и ударить по дымящимся кварталам, но их встретил плотный огонь. Неизвестный зенитчик сбивал машины с той же филигранной точностью, что и первый дрон несколько минут назад. Тот, кто взялся защищать небо над руинами, непрерывно менял позиции, так что попытки имперской автоматики накрыть удачливого стрелка успехом не увенчались.

Удары с орбиты продолжались, хотя их интенсивность заметно снизилась. Скорее всего, основные силы эскадры уже сместились по векторной дуге, методично выжигая соседние сектора и уничтожая всё, в чём ещё теплилась жизнь. Но полностью исключать прилёты по нашему району было нельзя.

Где-то в паре километров раздался оглушительный взрыв, и земля под ногами пошла ходуном. Мы рефлекторно пригнулись, запрыгнув в свежую дымящуюся воронку. Ударная волна с визгом прошлась прямо над нашими головами, подняв тучу раскалённой пыли и мелкой крошки. Если бы не респираторы спутников и закрытый шлем моего скафандра, в этом облаке гари можно было запросто задохнуться.

— Вот же неугомонные ублюдки, — задыхаясь, пробурчал старший ополченец.

— И как вообще противостоять эдаким махинам, а? — панически спросил тот, что помладше.

Я проследил за его взглядом. Высоко в разрывах смога, на самой низкой орбите, величественно плыл имперский корабль. Его хищные рубленые обводы я бы не перепутал ни с чем. Тяжёлый линкор ударно-осадного класса, спроектированный ровно для одной задачи — вколачивать планеты в каменный век. У таких гигантов днище защищено особенно толстыми плитами многослойной брони, а гравитационные щиты настроены на максимальное поглощение импульсов снизу. Абсолютная защита от любых атак с поверхности.

— Скоро узнаешь, боец, — ответил я, и мой компрессионный голос сквозь динамики шлема уверенно перекрыл вой раскалённого ветра.

Когда всё затихло, мы выбрались из воронки и бегом устремились к позициям ополченцев. Встретили нас не сказать чтобы радостными объятиями, но, узнав, кого к ним занесло, немолодой командир этой разношёрстной компании сдержанно склонил голову. Я ответил коротким кивком.

— Что вас сюда привело? — без лишних прелюдий спросил он.

Это был мужчина крепкого, сбитого телосложения, выбритый налысо. На вид ему было под пятьдесят. Держался он подчёркнуто по-военному: прямая спина, будто аршин проглотил, и суровый, цепкий взгляд карих глаз.

— Бывший военный? — спросил я, бегло осматривая этот импровизированный КП.

Командир устроился под куполом мерцающей маскировочной проекции, развернув полевой штаб прямо на раскалённом, иссушенном жарой грунте. Из оборудования здесь были лишь сдвинутые грузовые ящики и металлическая стойка. По центру стоял проекционный куб, транслирующий над собой мерцающую трёхмерную карту сектора с отметками вражеских кораблей. Судя по характерной ряби, данные поступали не в реальном времени, а обновлялись с задержкой в несколько секунд.

— Так точно. Капитан второго штурмового корпуса имперских войск Геннадий Русаков. В отставке, — отчеканил мужчина.

— Капитан штурмовиков командует танковым батальоном? — хмыкнул я.

— Так больше некому. Не этим же остолопам доверить технику, — проворчал Русаков, выразительным жестом указав на моего молодого сопровождающего.

— Нам нужен транспорт. Надо сделать рывок на три километра.

Русаков почесал лысый затылок, мысленно подсчитывая наличные силы и приникая к тактическим сводкам — что из этого можно выделить без ущерба для обороны сектора. Я порывался поторопить бывшего капитана, но вовремя одернул себя: лишнее нетерпение сейчас точно не помогло бы.

— У нас тут только гусеничные машины, милорд. Более подвижная колёсная техника ушла в город ещё до того, как