Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

Катрин кривится:

— Ах, милый Марк, как давно прошли времена, когда я реагировала на комплименты. Хочешь искренности — заинтересуй меня. Почему мне стоит откровенничать с тобой, а не с самим владыкой?

— Потому, любезная Катрин, что тебе нечего сказать владыке. Ни одного факта, ни одной конкретной улики — лишь интуиция. Ты не смеешь тревожить императорский слух такой ерундой… но и успокоиться не можешь. Ты бы посоветовалась с кем-нибудь, поделилась тревогой, если бы умела доверять хоть кому-то. Ну вот, сейчас — редкая возможность. Поделись со мной.

— Я тревожусь? — брови Катрин Катрин весьма натурально ползут на лоб. — С чего ты взял?

— Милая моя, я охотно с тобой поиграю в любые игры… в другой раз. А сейчас давай обойдемся без детских забавок. Если я ошибся, то нет смысла тратить время друг друга. Но если прав, и ты подозреваешь в чем-то ее высочество Минерву Стагфорт…

Катрин Катрин складывает ладони перед грудью, сжимает. Костяшки издают хруст.

— Сперва ты сам выложишь все карты на стол.

— Идет.

— И останешься должен конфету. Любую по моему вкусу.

— Идет.

— Начинай.

Марк откидывается на спинку кресла, прочищает горло.

— Я не нашел ничего против ее высочества. Хотя, видят боги, старался. Еще во время игр по заданию владыки выкопал все, что можно было. Минерва чиста. Единственное пятнышко — отец служил в алой гвардии во время Шутовского заговора, водился с Джоном Корвисом. Однако суд императора Телуриана его оправдал, а это о многом говорит. Тот суд рубил головы безо всякой пощады, и если даже он не нашел зацепки… Словом, Минерва Стагфорт чиста, ее родители чисты, любимая кошка ее горничной — тоже чиста.

— Тогда зачем ты пришел ко мне?

— Из-за леди Сибил. Я не понимаю кое-чего. Не связывается.

— А именно?

— Что получает графиня от брака Минервы с Адрианом? Со времени игр Медведица сияет, как новая агатка, прямо лучится гордостью. Это можно бы списать на ее успех и лестное внимание владыки. Как-никак, графиня теперь частый гость в малой чайной, ей обещана почетная роль опекуньи невесты во время свадебных торжеств… Вроде все так. Но ведь Медведица — прагматичная дама. Тщеславная — да, но прагматичная — прежде всего. Она потратила массу усилий, чтобы защитить Минерву, привлечь к ней внимание, добиться поддержки у Великих Домов и, в итоге, выдать замуж за императора. Зачем? Ради одних лишь формальных почестей?.. Минерва ей никто — не родственница, даже не вассал. Графиня ничего не просила у владыки, напротив, сама обещала ему поддержку в Палате. В чем же ее выгода?

— Угу. Что еще?

— Сюзерен Минервы — Виттор Шейланд. Он не участвовал в чудесном спасении девушки — это еще ладно. Куда более странно, что сейчас он уехал на Север, предоставив свою подопечную заботам Медведицы. Все, кто так или иначе близок к ее высочеству, готовятся пожинать плоды… а ее сюзерен ни с того, ни с сего покидает столицу. Надо полагать, графиня чем-то отплатила ему за это «равнодушие». Может быть, именно она сумела устроить его сказочный брак с дочкой Ориджинов… не суть. Важно другое: зачем Медведице единоличная опека над Минервой? Ведь, повторюсь, она ничего не имеет от взлета девчонки.

Катрин Катрин подается вперед. Марку удалось вызвать ее интерес.

— А еще?

— Есть и еще. Герцог Айден Альмера — человек серьезный. Когда понадобилось убить кузена императора, Айден прикончил его прямо в столице, не возбудив подозрений. Тогда почему сорвалось покушение на Минерву? Люди герцога не справились с горсткой охранников северянки?.. Я все чаще думаю, что нападение на девчонку, с которого началась вся канитель, — дело Медведицы, а не Айдена. Чтобы заполучить Минерву в свои руки, графине следовало убить ее отца. Допустим, она это и сделала… Что возвращает нас к вопросу: зачем? Убийство, опека, покровительство, договор с Шейландом — все ради чего?

— Хочу еще, — говорит Катрин.

— Последнее лакомство на сегодня. Глория Нортвуд, дочь графини, ныне послушница неведомого монастыря, — умница, каких мало. Проницательна, словно Светлая Агата. Забавы ради Глория расследовала убийства наследников престола. И вот, с тех пор, как Минерва прибыла в столицу, Глория ни разу не увиделась с нею. Не странно ли? Минерва — единственный свидетель, оставшийся в живых, но Глория ею не заинтересовалась.

Катрин пожимает плечами:

— Ну, если Глория знала, что ее мать замешана…

— Тогда бы она вовсе не расследовала ту историю! Допускаю, в самом конце Глория таки узнала о преступлении графини. Возможно, именно поэтому графиня спровадила ее в монастырь. Но это не дает ответов, которых я хочу. Почему Глория не повидалась с Минервой? И главное — зачем графине нужна Минерва на троне?

Похожая на рысь Катрин Катрин улыбается краем рта:

— Хорошо. Вкусно.

— Теперь — твоя очередь.

— Я думаю, владыка совершает ошибку. Ему не стоит жениться на Минерве.

— А подробнее?

— Чутье. Как ты говоришь, нюх. Ты… ты знаешь многих янмэйцев?

— Доводилось…

— Минерва на них не похожа.

— Ну и что? Родовые черты заметны далеко не у всех. Это скорей удача, чем закономерность.

— Я не о внешности. Минерва… воспитание, манеры — на уровне. Знает, о чем говорить и когда молчать. Умеет пошутить, если нужно. Когда время улыбнуться — улыбается, если время кланяться — делает реверанс. Правильная такая леди…

— И что же?

— Не торопи! — бросает Катрин. — Скажу, никуда не денусь. У дворян рода Янмэй подо всеми манерами есть второй слой, а ниже — третий, а там еще четвертый. Эту глубину почти не видно и не слышно, ее прячут изо всех сил… Для янмэйцев дело чести — скрыть тот факт, что у них имеется душа.

Марк усмехается: отлично сказано, чего уж. Катрин добавляет после паузы:

— Ну а ее высочество… Мне кажется, там нечего скрывать. Под ее манерами — пусто.

— Почему это тревожит тебя?

— Этот брак — неясная сделка. Владыка мог вытерпеть агатовскую суку и получить в награду влияние Альмеры. Мог взять дуру Грейсенд с торговыми богатствами Лабелина в придачу… Но сейчас непонятно, кого он берет в жены. Неизвестно, в чем подвох. Но он есть.

— Ты говорила с его величеством?

— Нет.

— Побоялась?

— Побоялась. Как и ты.