А кругом космическая тьма - Денис Георгиевич Кащеев

Ну да, наследницей отца она себя никогда не считала. И даже после трагической смерти брата, наверное, еще толком не смирилась, что отныне все действительно иначе.

Но вот проигрывать Вика не привыкла, и оценка собеседником ее шансов прозвучала обидно.

– Хорошо, что эти выборы состоятся не завтра! – скривилась она. – Хвала Шву, на «Цио» есть капитан!

– Исходи из того, что они пройдут не позднее, чем через месяц, – неожиданно тихим голосом – особенно на контрасте с недавней гневной вспышкой – выговорил отец.

– Но ведь… – услышанное Вика даже не сразу осознала. – Как?! – вытаращилась затем она на собеседника. – Зачем?! Почему?!

– Многовато вопросов, – невесело усмехнулся отец. – Просто прими, что твой папа не вечен!

– Да, но… Месяц… Что с тобой такое?! – лихорадочно схватила она его за руку.

– То же самое, от чего умерла твоя мама. Андрей Андреевич обзывает это какой-то латинской абракадаброй, а на нижних палубах говорят: эфирная хворь. Болезнь не такая уж частая, незаразная – вообще непонятно, откуда берется – но неизлечимая. Можно только немного отсрочить неизбежный конец. Но что сумел, Вернер уже сделал. Если протяну хоть на день больше месяца – будет чудо. А по-хорошему, и этого времени у тебя нет. Может, две декады. Может, полторы…

Твою ж зелень! Сначала – Коля, теперь – отец… За что?!

– Скорбеть станешь потом, третий помощник, – голос ее собеседника снова зазвучал сухо и деловито. – Когда сядешь в это кресло, – аккуратно высвободив свою руку из ее оцепеневших пальцев, хлопнул капитан ладонью по подлокотнику. – А до тех пор – не смей раскисать! Вспомни, что ты – Романова! И единственное, о чем имеешь сейчас право думать – это выборы!

Сил «принцессы» хватило лишь на то, чтобы судорожно кивнуть – но подступившие было слезы ей как-то удалось сдержать, высушив где-то внутри. А вот заткнувший горло тугой ком с ходу проглотить не вышло – и рвавшиеся наружу горячие слова уткнулись в него, наглухо там завязнув.

– Однако пока, как и сказал, твои шансы – скорее призрачны, – закончил между тем отец.

– П-почему? – как-то сумела выдавить из себя Вика.

– Начнем с очевидного, – вздохнул капитан. – Ты – скверный пилот. Это уже – минус полтора голоса на Совете. Второй помощник, кто бы эту должность ни занимал, всегда проголосует за того кандидата, чьи навыки пилотажа выше. Этого нет в Уставе, но такова незыблемая традиция. Так что – минус один. Ну а при равенстве голосов опять же побеждает лучший пилот. Это считай еще полбалла. Уже не идеальный расклад, не так ли?

– Бот с ним, с Корецким и его профессиональными комплексами! – угрюмо бросила Романова, кое-как к этому моменту продышавшись. Поздновато поймала себя на низкой речи, но, не получив замечания, продолжила. – В Совете кроме него еще куча народу! Их туда назначил ты – и они поддержат меня, твою дочь! Тот же Некрасов! Если второй помощник зациклен на пилотаже, то для Главного стюарда нет ничего важнее законности! И по букве, и по духу! Романовы – легитимная династия! Так что голос Юрия Семеновича у меня в кармане! А дядя Леша?! За кого ему еще голосовать как не за меня?!

– У Алексея голоса не будет, – покачал головой отец. – Забыла? Согласно Уставу, при выборах капитана кандидатура старпома выдвигается автоматически, самоотвод невозможен. А тот, кто номинирован – не голосует.

– Забыла, – призналась Вика. – Ну, то есть Устав помню назубок, просто подобные моменты раньше были для меня полной абстракцией… В любом случае, выдвижение старпома – это же лишь формальность! Дядя Леша не станет всерьез со мной соперничать! Так всем и даст понять!

Зеленая погонь! О чем они вообще говорят?! Какие-то предвыборные расклады, голоса… Отец умирает, вот единственное, что сейчас важно!

Романова уже собиралась сказать это вслух, но напоровшись на суровый, требовательный взгляд собеседника, продолжила в прежнем ключе:

– Далее – доктор Вернер. Вот уж кто человек чести! Доверившегося он не предаст – это даже на пассажирских палубах знают! – об Андрей Андреиче они как-то говорили с Прохором. – Кто там еще остался? Новый Главный бортинженер? Так ты его только что назначил! Значит, твой человек! Разве не так?

– Еще сегодня утром я бы, наверное, с тобой согласился, – кивнул капитан. – Но не теперь. Тот, кто убил Николая, все эти аспекты тоже видел. Учитывал их. И значит, продумал, как обратить в свою пользу. Соответственно, против тебя. Версии Некрасова с чосонцами, с сектантами – лютая чепуха! Ни на йоту не сомневаюсь: твоего брата убрали именно под выборы! О близости которых, получается, знали. При этом в курсе моей болезни были лишь двое. Николай… и доктор Вернер!

– Андрей Андреич? Он не мог!

– Я и не утверждаю, что это он убил Колю. Кроме всего прочего, ему, как судовому врачу, не пришлось бы для этого устраивать манипуляции с Эфирным Осадком! Невинный укольчик в ходе планового осмотра или какая-нибудь безобидная с виду таблеточка… Но вообще, Вернер всегда был себе на уме – так что если на Совете разгорится реальная борьба, в твои твердые сторонники я бы его записывать не спешил. Далее. Юрий Некрасов. Да, он верен династии. На словах. А на самом деле? То, что в смерти Николая виновен его непосредственный подчиненный – само по себе мало о чем говорит, но задуматься заставляет. А еще у Юрия Семеновича есть возможности на нижних палубах, о которых все остальные в Совете могут только мечтать. А значит – потенциальное влияние на делегата от пассажиров. О котором ты, кстати, не вспомнила, а ведь это тоже полноценный голос! Который Некрасов, появись у него такое желание, способен контролировать! Два голоса – слишком сильная позиция, чтобы, почуяв твою слабость, не задуматься о собственной игре! Ну и Алексей…

Отец вдруг умолк.

– Только не говори, что дяде Леше ты тоже не доверяешь!

– Доверяю. Но видишь ли, Викуся… Предают как раз те, кому доверяют. Друзья, а не враги.

– Да, но дядя Леша…

– Еще раз – для тех, кто не в ресурсе! Я не сомневаюсь в Алексее. Проблема