Скальпель против вампиров - Аргус

В трубке раздались гудки. Александр медленно отключил терминал. Хирург, хмуро спросил его:

— Думаешь она заглотнула наживку?

— Заглотнула, — тихо ответил Александр, включая термический лазер для клеймения ампулы, — Но она хочет устроить проверку. Готовь шприцы. Будем делить дозу пополам.

— Как хорошо, что мы общаемся ментально, и она не слышала о чем мы говорили, — облегченно произнес Борис Борисович.

Тяжелая дубовая дверь лаборатории отворилась беззвучно. Лилит уже стояла на пороге, её появление выдал лишь внезапно упавший в помещении уровень атмосферного давления и тонкий, едва уловимый аромат ледяной мяты и застарелого озона. Она медленно приблизилась к столу. Её палец в окружении черного кружева коснулся кварцевой пробирки, где был раствор вируса, до того, как его перелили в ампулу. Глава Общины наклонилась, втягивая воздух аккуратными, хищными ноздрями.

— Маслянистая структура, абсолютная прозрачность, — вкрадчиво произнесла она, косясь на Александра. — И никакого архейского свечения. Ты действительно убрал полимерную базу, как и говорил по телефону. Но пахнет… слишком идеально. Слишком странно для состава, способного переписать мою кровь.

Она резко отстранилась и скрестила руки на груди. Её глаза вспыхнули голодным янтарным блеском.

— Ты ведь знаешь мою маленькую слабость, Александр. Я не доверяю гениям. Я вообще никому не доверяю! Поэтому и прожила десять тысяч лет. Введи половину дозы себе. Прямо сейчас. Из этой самой ампулы.

Хирург внутри вампира только усмехнулся, но тот остался внешне безупречно спокоен.

— Как прикажет моя госпожа, — почтительно ответил кровосос.

Он взял со стола ампулу с личным клеймом Лилит. Внутри неё колыхались те самые десять миллилитров. Никаких фокусов со сдвоенными шприцами и скрытыми камерами, ведь Лилит стояла слишком близко, все слышала и контролировала каждое микродвижение. Александр взял стандартный, пластиковый стерильный шприц в упаковке.

— Постой, — сказала Лилит, и вынула из сумочки свою упаковку со шприцом и протянула ему, — я уже все приготовила.

— «Однако!» — только и произнес про себя профессор.

— «А что я тебе говорил?» — усмехнулся про себя упырь.

С поклоном, взяв ее шприц, он, на глазах у вампирши, пробил лазерную спайку ампулы и плавно потянул поршень на себя. Маслянистая жидкость заполнила цилиндр ровно до отметки «пять мл».

Александр аккуратно выдавил пузырьки воздуха из корпуса шприца. Тяжелый, металлический аромат синтезированных пептидов на секунду завис в воздухе. Лилит сделала движение ноздрями, фиксируя однородность запаха. Подмены не было.

Вурдалак закатал рукав своего лабораторного халата. Его бледная кожа на сгибе локтя была испещрена старыми следами от прежних опытных инъекций.

— Ваше здоровье, госпожа, — тихо произнес он.

Он вогнал иглу в вену и плавно, без колебаний, вдавил поршень. Лилит подалась вперед. Она не просто смотрела, она слушала. Её древний слух улавливал шорох жидкости, проникающей в его сосуды. Главное, она ждала химического ответа его тела. Если бы в ампуле был грубый, медленный яд, рецепторы Александра выдали бы реакцию отторжения, мгновенно изменив запах его кожи.

Но в кровь Александра полился чистый РНК-вектор. Вектор, у которого прямо сейчас не было ключа. Пептидные замки нано-капсул оставались наглухо заперты. Его мертвые клетки отозвались легким, естественным тонусом, который давал базовый омолаживающий раствор. Запах его тела стал чище и свежее.

Лилит глубоко вдохнула воздух, фильтруя эманации его кожи. Напряжение в её плечах исчезло. На губах появилась хищная, удовлетворенная улыбка. Она забрала из его рук ампулу, где осталась ровно половина дозы, точно такой же прозрачный состав, нагруженный миллиардами спящих бомб.

— Прекрасно, Александр. Я вижу, ты хранишь верность и преданность, — она протянула ампулу хирургу. — Набирай вторую часть. Теперь моя очередь.

Она повернулась к Александру спиной, подставляя шею под инъекцию, и потому не заметила, как вурдалак расслабился. Первая часть ювелирного расчета оправдала себя.

Когда процедура завершилась, Лилит расправила плечи. Кожа на её лице мгновенно разгладилась, приобретая благородный фарфоровый оттенок, а в осанке появилось величие, способное сокрушить любую оппозицию.

— Жду тебя через сорок восемь часов у главных ворот моего особняка и Зала Совета, Александр, — бросила она уже у двери. — Ты лично будешь созерцать мой триумф. И не дай Бог после этого я почувствую хотя бы легкую мигрень.

Дверь захлопнулась. Вампирша ушла.

Как только эхо её шагов затихло, Александр обессиленно оперся о край лабораторного стола.

— Она берет меня с собой, — сиплым шепотом произнес он. — Прямо в эпицентр. Прямо в Зал Совета.

— Ты прав! Её паранойя безгранична, — хирург швырнул пустой шприц в утилизатор. — Через сорок восемь часов РНК-вектор в твоей крови будет такой же свежий, как и в её. Стоит тебе оказаться в Зале Совета, стоит твоим надпочечникам выдать хотя бы каплю адреналина от ментального давления других старейшин, и ты сгоришь вместе с ней. Твой пептидный замок лопнет.

— У нас есть сорок восемь часов, — Александр резко выпрямился, его глаза лихорадочно блестели. — Нам нужен не антидот против вируса. Нам нужен глухой, абсолютный химический блок для нервной системы и надпочечников.

— Химическая кастрация эмоций, — хмуро кивнул хирург, уже открывая сейф с прекурсорами и тяжелыми медицинскими транквилизаторами. — Синтезируем галоперидоловый дериват четвертого поколения с добавлением бета-адреноблокаторов. Мы должны полностью отключить реакцию твоего тела на стресс.

Александр подошел к соседнему аппарату и начал вводить параметры синтеза. Руки ученого знали свое дело и разум работал со скоростью процессора.

— Состав должен действовать мягко, без внешних признаков, — на ходу рассуждал про себя Александр, пока реактор синтезатора наполнялся вводимыми реагентами, — Лилит не должна заметить, что мы превратились в овощ. Наш глаза должны блестеть, мы должен сохранять реакцию. Но внутри… внутри должна быть абсолютная, мертвая пустота. Никакого страха, никакого волнения, никакого гнева.

Они ждали несколько часов. Наконец, прибор пискнул, сообщив о том, что синтез заданного препарата закончен.

— Это опасная дозировка, — хирург набрал в шприц только что синтезированную мутную жидкость серого цвета. — Блокатор заставит наше и так замершее сердце работать на критически низком минимуме, едва проталкивая кровь. Наш мозг будет кричать от паники, но тело не выделит ни одной молекулы гормонального триггера. Если мы ошибемся в дозе хотя бы на миллиграмм, наша нервная система просто отключится. Мы упадем замертво еще до того, как Лилит зайдет на трибуну.

Александр забрал шприц из рук хирурга и