Скальпель против вампиров - Аргус

убьет. Она станет нашей идеальной живой витриной. Община будет подчиняться ей, думая, что она шагнула в будущее вампиризма, а Стражи увидят в ней легального, смертного партнера, с которым можно подписать вечный договор о сохранении равновесия на бумаге. А мы с тобой получим всё: вечную жизнь человека, миллиарды Общины и полную неприкосновенность от государства.

— Каким образом мы это сделаем? — уточнил бывший лекарь.

— Как только Лилит замкнет полностью управление на себя, мы сделаем то, чего Община боится больше всего, сольем часть данных по вирусу «V» аналитикам из оборонных ведомств людей. Но сольем дозированно. Мы предложим человечеству вакцину-блокатор против вампиров. Спецслужбы людей мгновенно возьмут нас под крыло, обеспечат полную анонимность, новые документы и охрану уровня первых лиц государства. Для людей мы станем спасителями, а для остатков Общины, неприкасаемыми фигурами, тронуть которых означает объявить войну регулярной армии со всеми ее ракетами и штурмовиками.

Александр с сухим стуком откинул защелки первого кейса. Внутри, в ложементах из плотного черного поролона, тускло поблескивали ампулы с матовым, едва заметно светящимся раствором.

— Вот наш РНК-арсенал. Мы либо станем дичью на теплых островах, которую Община выследит и препарирует ради этого состава, либо прямо сейчас перепишем пищевую цепочку этого мира под себя.

Борис Борисович пару секунд молча смотрел на тускло светящиеся ампулы, затем подошел к столу, отодвинул кейс в сторону.

— План красивый на бумаге, Александр, но я вижу в нем три жирные дыры, — жестко отрезал профессор, — как бы специфика Общины не сломала твой чисто биологический подход.

— Каким это образом? — нахмурился стригой.

— Ты говоришь про цитокиновый шторм и судороги. Отлично. Но сколько минут нужно твоему вектору, чтобы уложить высшего вурдалака? Пять? Десять? Для них и их личной стражи Совета пять минут, это вечность. Если они поймут, что их травят биологическим оружием, они не будут молча корчиться. В них проснется звериный инстинкт выживания. За эти несколько минут они в состоянии боевого безумия порвут и нас, и Лилит, и разнесут всю цитадель по кирпичу. Нам нужен мгновенный стопор, а не медленная мутация в процессе боя. Это раз.

Зал Совета, это ведь бункер высшего уровня защиты. Ты думаешь, там стоит обычный кондиционер? А если у них там замкнутый цикл жизнеобеспечения с тройными угольными фильтрами и датчиками на любую органическую взвесь. Члены Совета параноидально боятся химической атаки со стороны людей. Твой аэрозоль застрянет в фильтрационных установках еще на подлете к главному залу, и автоматика просто заблокирует сектор. Для дыхания им не нужен воздух. Он нужен только для охлаждения их тел и разговора. Нам нужна прямая доставка в кровеносную систему, а не распыление по воздуху. Это два.

Если Совет поймет, что контроль утерян, не активируются ли у них протоколы полной зачистки периметра. Мы знаем, какие инструкции у внешней охраны на этот счет? Не решат ли они просто выжечь все внутри здания, чтобы предотвратить распространение неизвестной заразы на остальных членов Общины? Им проще уничтожить очаг вместе со всеми нами, чем допустить утечку.

— Вот этого я не знаю. Это известно только членам Совета, — честно признался Александр, — и что ты предлагаешь?

— Мне ясно одно! — произнес хирург, — нам нельзя атаковать их на их поле. Нужно выманить их туда, где их системы защиты будут бесполезны. Нам не нужно штурмовать Совет и вентиляцию. Мы используем Лилит втемную.

— Каким образом? — спросил упырь.

— Мы скажем, что разработали препарат для стабилизации вирусного полимера. Его нужно регулярно принимать для поддержания молодости и усиления свойств вирусов V. Мы модифицируем этот препарат. Введем туда инкубационный период для нашего РНК-вируса, для чего добавим блокатор репликации на сорок восемь часов. Она примет состав, абсолютно чистая пройдет все детекторы охраны и явится на заседание Совета.

Через двое суток, прямо посреди доклада, блокатор распадется. Лилит станет живой фабрикой по производству нашего РНК-вектора. Но выделять она его будет не через кашель, а через феромоны и летучие вирусные маркеры, которые вампиры используют для ментальной связи. Они сами втянут заразу через свои обостренные рецепторы, когда будут слушать её. Это обойдет любые фильтры охраны.

Чтобы убрать временной лаг, мы добавим в штамм обычный сукцинилхолин или его аналог, завязанный на блокировку нервных синапсов. Пусть вектор сначала вызывает мгновенный периферический паралич. За тридцать секунд они потеряют способность двигаться и использовать ментальный контроль. Мышцы просто отключатся. А уже потом, пока они будут лежать бревнами на мраморном полу, пусть твой цикл Кребса спокойно и вдумчиво переписывает их архейский деструктор в человеческую кровь. Они даже закричать не смогут.

Вот это будет чистая операция, Александр. Без шума, без стрельбы и с гарантированным результатом. Лилит сама принесет им приговор, думая, что несет лекарство. Ну что, проверим еще раз биохимию штамма?

Александр пару секунд молчал оценивая чудовищную и одновременно изящную логику этого плана. Затем на его губах появилась зловещая усмешка.

— Ладно, коллега, признаю, практическая медицина иногда бьет академическую вирусологию, — вурдалак подошел к лабораторному столу и придвинул к себе микрофон электронного журнала. — Включай центрифуги и выводи на главный экран хроматограф. Будем собирать «троянского коня» для Лилит.

Биохимический протокол создания отложенного РНК-блокатора и синаптического фиксатора занял следующие три часа непрерывной работы

Чтобы РНК-вектор не начал действовать в теле Лилит мгновенно, Александр предложил упаковать терапевтическую цепочку в двухслойные липосомы из гидрогенизированного фосфатидилхолина. Этот жировой каркас делал нанокапсулы абсолютно невидимыми для её собственных защитных систем. В таком виде сыворотка циркулировала в крови как пассивный питательный субстрат, не вызывая иммунного отторжения.

Роль «часового механизма» доверили синтетическому пептидному замку, чувствительному к уровню эндогенных кортикостероидов. Расчет был ювелирным: Лилит примет дозу, успокоится, детекторы охраны зафиксируют норму. Но через двое суток, когда она зайдет в полный стресса Зал Совета, её мертвый, но насыщенный чужой кровью организм выдаст предсказуемую реакцию. Накопленный в тканях надпочечников препарат среагирует на мощный электрический спазм синапсов. Этот импульс сработает как ключ, пептидный замок распадется, липидные оболочки лопнут, и миллиарды копий РНК-вектора одновременно хлынут в ткани, запуская лавинообразную реакцию.

Магическая и ментальная связь вампиров завязана на вомер-назальный орган (орган Якобсона) и секрецию специфических летучих гликопротеинов. Александр модифицировал штамм так, чтобы при распаде липосом в легких Лилит активировался синтез летучего экзо-вектора. По сути, с каждым выдохом при разговоре, и каждым ментальным импульсом она начнет распылять вокруг себя невидимое облако ультра-дисперсного РНК-аэрозоля. Обостренное обоняние членов Совета, способное уловить каплю крови