Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Ух ты! — нахмурился Давид Георгиевич, а его неизменные бородатые спутники уставились на меня горящими глазами. — А ты чего здесь делаешь? Я же сказал не приходить пока. Забыл?

— Помню, помню, — кивнул я, — но я, Давид Георгиевич, не по служебному интересу, по личному.

— Это что за ерунда такая? — нахмурился он и подозрительно уставился мне в глаза. — Это к кому у тебя тут интерес?

— Ну, Давид Георгиевич, при всём уважении, — ответил я, — не могу вам сказать. Всё-таки вещь деликатная. Но точно не к вам.

— Эй, ты за языком следи, а то я тебе его оторву или что-нибудь другое, чтобы интерес личный поубавился. Ты понял меня? Говори к кому и что за интерес такой появился?

— Да к Вере я приходил, к Вере! — сказал я, зная, что её всё равно нет, а проверять специально вряд ли он станет. Хотя, судя по тому, как он внимательно отнёсся к моему появлению, мог и проверить.

— К Вере, — кивнул он. — К Вере, да?

Я пожал плечами.

— И где она?

— Исчезла, — усмехнулся я, — не застал на месте.

— Не застал, — снова кивнул он, прожигая меня взглядом, словно пытался прочитать мысли. — Ладно. А я тебе, между прочим, звонить собирался.

— Ну вот, я, как почувствовал, сам пришёл.

— Да, — кивнул он. — Завтра утром летишь со мной к Глебу Витальевичу. В Москву.

— Чего? — удивился я. — Зачем?

— Зачем узнаешь, когда прилетишь.

— Нет, я не могу, — помотал я головой.

— Что значит, я не могу? Ты совсем уже обнаглел, что ли? Я сказал, завтра летишь со мной.

— У меня уже очень важное дело запланировано. Могу послезавтра, но завтра никак. Вы ж меня не предупреждали.

— Ты не борзей, Краснов, я тебя предупреждать не должен, а вот ты, работая на меня, должен предупреждать о своих планах, — сказал он и чуть повернул голову.

Я услышал сзади звук шагов и голоса.

— Так что не морочь голову, — добавил Давид, не глядя на меня, и кивнул кому-то за моей спиной. — А вот и Вера, кстати. Нашлась.

Я обернулся и… действительно увидел Веру. Она шла в нашу сторону вместе с Кашпировским…

4. И льдом, и пламенем…

Все ниточки, привязанные к нашим ручкам и ножкам, как у марионеток, и ведущие куда-то в облака, на самом деле представляют невероятно сложную и непостижимую человеческим разумом систему. Так что движение даже одной из этих нитей необъяснимым образом влияет на все остальные ниточки этой грандиозной системы.

Вот и выходит, что случайностей-то, по большому счёту, не бывает, и всё, что кажется случайным, на самом деле является закономерным и прилетающим не просто так, а в связи с чем-то. Порой верить в это совсем нетрудно.

— Здравствуйте, Давид Георгиевич, — бодрым пионерским и слегка виноватым голосом воскликнул Кашпировский.

— Это что ли Вера? — повернулся Давид ко мне и показал пальцем на Веру, сопровождавшую своего босса.

— Давид Георгиевич, это Вера Михайловна, — кивнул я.

Он смерил её взглядом, внимательно осмотрев с головы до ног, будто она была экспонатом в краеведческом музее. Или лягушкой, предназначенной для вскрытия студентом-медиком. Вера недоуменно распахнула глаза и покраснела.

— Ты же сказал, её нет? — нахмурился Давид.

— Ну… — развёл я руками. — В том плане, что нам поговорить не удалось…

Он уставился на меня.

— Я что-то не пойму тебя, Краснов, — покачал головой он. — Девушка, конечно, красивая, спору нет, но ты бы посерьёзней, что ли… На рабочем месте, да ещё с учётом некоторых моментов.

— А что, Вера? — недоумённо воскликнул Кашпировский, — Краснов, опять ты накосячил?

— Кто тут у вас накосячил, мы ещё будем разбираться, — зло выдал Давид и полоснул Кашпировского острым взглядом. — Ты, я вижу, решил-таки появиться на работе. Совесть проснулась или что?

— Так я же в согласованном отпуске был… — опешил тот. — До завтра…

— А у тебя вечный отпуск. Как ни приедешь, Руднёв в отпуске. Где бы мне такую работёнку подыскать? Может, уступишь, по знакомству?

— Так я же… — не нашёлся, что ответить Кашпировский.

— Вопросы у меня к тебе имеются, — кивнул Давид. — Не торопишься? Сможешь минутку уделить? Хочу посоветоваться, как достигнуть такого равномерного и золотистого загара.

— Конечно, Давид Георгиевич, — неохотно ответил Кашпировский, вероятно имевший планы на сегодняшний вечер и, может быть, даже связанные с Верой Михайловной.

Во всяком случае, он бросил на свою секретаршу короткий взгляд, а потом посмотрел на меня. Зло посмотрел, недовольно.

— Хорошо, — с очень серьёзным видом кивнул Давид. — Так, Сергей, завтра чтобы был в аэропорту. Билеты тебе скинет моя помощница из Москвы. Ты меня понял?

— Понял! — угрюмо кивнул я, демонстрируя как бы недовольство.

— И давай повеселее лицо. Попроще. Вера Михайловна, блин, — покачал он головой и прошёл через турникет.

— Говори, что это было такое? — набросилась на меня Вера, когда Руднёв, Давид и телохранители скрылись за поворотом.

— Давид лютует, не в настроении, — пояснил я.

— А почему он тебя обо мне спрашивал, я не поняла? Я-то чем провинилась?

— Ты не провинилась, ты наоборот… Доблестно трудилась, пока твой шеф тунеядствовал. И… Вероятно… Попала на заметку… К Давиду. Он спрашивал моё мнение о твоих трудовых кондициях.

— Странная фигня, — прищурилась она и выпятила нижнюю губу. — И что ты сказал?

— Профессионал, наивысшей квалификации. Простаивает, ржавеет буквально, сидит ногти целыми днями красит и тут же перекрашивает.

— Ты чё, обалдел? — возмущённо воскликнула она.

— Да шучу, шучу, про ногти не говорил.

— А ты откуда взялся, вообще? И почему не зашёл?

— Не успел, — усмехнулся я. — Как раз к тебе шёл.

Она покачала головой:

— И как я теперь домой пойду? Пешком что ли?

— Шеф должен был подвезти? Давай, я подвезу. У меня машину-то пока не отобрали.

Я подвёз Веру до дома. На чай напрашиваться не стал, да собственно она и не приглашала, возможно, ожидая визит Максима Фёдоровича Руднёва.

В общем,