Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

скрип ступней. Меня буквально выкинуло из сна, в руке сам собой оказался пистоль. И тогда в дверь постучали. Едва ли убийцы могли похвастаться столь безупречными манерами, но опускать оружие я не стал, лишь сказал:

— Не заперто!

Скрипнули петли, через порог шагнул круглолицый посланник кардинала Рогана.

— Доброе утро, магистр, — поприветствовал он меня, не спеша проходить в комнату.

— Засов задвинь, — попросил я и отложил пистоль на табурет.

Представитель Канцелярии высшего провидения выполнил мою просьбу, зашел ко мне и спросил:

— Как ваши успехи?

В дверях своей комнаты бесшумно возник Микаэль с обнаженной дагой в руке, огляделся и столь же незаметно подался назад.

— Успехи? — переспросил я и огладил бородку. — Не могу сообщить ничего утешительного. Мы пытаемся установить личность лектора, но пока особых подвижек нет. В реестре осведомителей мастер Юберт не значится, не приходил он в день смерти и на встречу ни с кем из моих коллег. За это ручаюсь.

Круглолицый прижал к груди перетянутый бечевкой пакет и сказал:

— Это весьма… прискорбно.

— Я не чудотворец! — не преминул я осадить собеседника.

— Его преосвященство рассчитывает на вас, — сказал агент догматиков, немного помялся и все же добавил: — Визит императора в Сияющие Чертоги состоится со дня на день, еще до Явления силы. Поторопитесь, магистр.

Я тяжко вздохнул и спросил:

— Что-то есть для меня?

Круглолицый взвесил в руке пакет и положил его на стол.

— Здесь все, что удалось достать. — Он направился к выходу, но уже в дверях обернулся и уточнил: — Помните, как найти меня, если возникнет нужда?

— Площадь Эриха Великолепного, помню!

Человек кардинала Рогана кивнул и вышел в коридор. Когда под ним заскрипели ступени лестницы, из своей комнаты выглянул Микаэль:

— Чего ты кривишься, как от зубной боли?

Я взял со стола пухлый сверток, взвесил его в руке и кинул обратно.

— Просто собирался сегодня продать лошадей и сходить в монастырь, а не работать с бумагами!

— Окстись, Филипп! — укорил меня маэстро Салазар. — Сегодня же воссияние! Из всех барышников работают только сарциане, а они обдерут тебя как липку. Что же до монастыря — представляешь, какая там сегодня толкотня?

— Представляю, — проворчал я, переставил табурет к столу и уселся на него, не спеша развязывая перетянувшую сверток бечевку.

Рыться в бумагах и ломать голову, выискивая в них кусочки мозаики, сейчас нисколько не хотелось. Ничего не хотелось, кроме как завалиться обратно на кровать и бездумно уставиться в потолок. Не спать — нет, сна не было ни в одном глазу, просто лежать и ничего не делать.

Я взглянул на волшебную палочку и невольно поморщился. Слишком уж жесткой встряске подверглось вчера эфирное тело. И вытяжка из корня мандрагоры снять побочный эффект магического отката не смогла — как видно, пропитку жезла и в самом деле следовало обновить. Вот только требуемых ингредиентов под рукой не было, и не имелось нужных связей, дабы купить их на черном рынке; в обычной аптеке такое не продадут. Хотя…

Вспомнился рассказ Марты о скелете в шкафу Эстебана, и я недобро ухмыльнулся, сочтя этот вариант раздобыть корень мандрагоры вполне осуществимым. Но не сейчас, сейчас — бумаги.

— Мик! — окликнул я подручного. — Будь любезен, принеси кипятка.

Микаэль смерил меня пристальным взглядом, но ни о чем спрашивать не стал и спустился в таверну. Чайником он ограничиваться не стал и притащил закопченную кастрюльку. Отлил кипятка в заполненный холодной водой таз, остатками поделился со мной.

— Что рассказал маркиз? — спросил маэстро, достав помазок и бритву. — У сеньора Ранита вчера был такой вид, будто геморрой обострился.

Я начал отмерять в кастрюльку разные травы и попутно ввел в курс дела маэстро Салазара. Тот слушал молча, лишь когда избавился от жесткой щетины и вытер лицо полотенцем, хмуро спросил:

— И ты ему поверил?

— Святые небеса! — страдальчески поморщился я. — Хотел бы я счесть это бредом сумасшедшего, но нет — поверил. Вся эта истерия с солнцепоклонниками играет на руку императору, а репутация у маркиза такова, что в случае разоблачения его сделали бы козлом отпущения без малейшего труда.

— Ну да, ну да, — покивал маэстро Салазар. — Но ты ведь понимаешь, что вице-канцлер этого так не оставит и попытается начать свою игру?

— Было бы странно, если б он не попробовал, — вздохнул я. — В любом случае Молот взял время на раздумье, встречаюсь с ним завтра.

— Знаешь, Филипп, — задумчиво пробормотал Микаэль, — не думал, что когда-нибудь это скажу, но попытайся разобраться с заданием кардинала. Сдается мне, в скором времени нам не помешает убежище на том берегу реки.

— Не каркай!

— Не помешает — не помешает! — повторил бретер, предупредил: — Если понадоблюсь, буду внизу, — и вышел за дверь.

А я наклонил кастрюльку и наполнил кружку настоем, постаравшись не напустить в нее травы, сделал осторожный глоток и с тяжким вздохом распустил узел бечевки. Увы и ах, но замечание Микаэля было отнюдь не лишено смысла. По всему выходило, что империя вступала в эпоху перемен, и едва ли они несли простому люду спокойствие и процветание, ибо, как известно, всякое действие неизбежно встречает противодействие, и светлейшему государю точно не удастся добиться своего, не отправив перед тем недовольных на плаху.

Впрочем, скудность моих представлений о целях и мотивах светлейшего государя низводила любой анализ ситуации до уровня гадания на кофейной гуще, посему я бросил это неблагодарное занятие и принялся разбирать принесенные посланцем кардинала бумаги, к превеликому сожалению, по большей части для моих целей совершенно бесполезные.

В основе своей это были копии свидетельских показаний, протоколов осмотра бывших святых мест и служебные записи из канцелярий епископов, на чьих землях приключились столь невероятные и противоестественные метаморфозы. Работа агентами Канцелярии высшего провидения была проведена просто колоссальная, но единственное, что я мог почерпнуть из этих бумаг, — это даты и кое-какие подробности произошедшего.

Как и сказал кардинал Роган, за последний месяц святости лишились три места, все — в нескольких днях пути от столицы. Первое несчастье приключилось с лесной поляной, прозванной местными кметами Ясным лугом, и особого ажиотажа это событие не вызвало. Слишком далеко то место находилось от оживленных путей, туда и паломники никогда не заглядывали, за исключением некоторого числа жителей окрестных деревень. Но вот при пещере святого Витольда был обустроен одноименный монастырь, и его настоятель не пустил ситуацию на самотек, а дошел до самого епископа. Но время было потеряно, и никаких следов ритуала присланным для ведения следствия каноникам обнаружить не удалось.

Другое дело — Зарьина пустынь! Слишком большой известностью пользовалось это место, его потеря не только пробивала