Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

обернулся и скользнул недобрым взглядом по мне с маэстро Салазаром, но выставлять из кабинета все же не стал, покинул его сам и принялся что-то вполголоса объяснить вестовому.

Микаэль молча указал в сторону двери, я в ответ лишь плечами пожал, и тогда бретер бросил подпирать стену и плюхнулся на стоявший у стены диванчик. Там он принял вид донельзя вальяжный и расслабленный; еще и усы подкрутил, будто собирался на светский раут. Маэстро Салазар определенно пришел к мысли, что по возвращении в кабинет капитан не погонит нас взашей, и оказался прав.

Рихард искоса глянул на моего подручного, но никак его позу не прокомментировал, уселся за стол и принялся задумчиво править ножичком с костяной рукоятью гусиное перо.

— Кто бы мог подумать, вон Черен, что и от вашей ученой братии иной раз может случиться польза, — произнес он, макнул перо в чернильницу и принялся писать, очень медленно и аккуратно.

— Рад был оказать услугу, — хмуро сказал я. — Знать бы еще, в чем именно она заключалась!

— Да уж отыскать де ла Вегу эти писульки точно не помогут! — Колингерт помахал в воздухе запиской, затем скомкал один из двух принесенных мной листков и отправил его в корзину для бумаг.

Я присмотрелся и обнаружил, что на столе осталось описание Ока святого Рихора.

— Тогда что? Какой прок от…

— Святой реликвии, которая принадлежит роду Саган?! — перебил меня вопросом хозяин кабинета и в ответ на недоуменный взгляд экспрессивно хлопнул себя ладонью по лбу. — Милость небесная! Князь Саган входит в свиту герцога Лоранийского!

— И что с того? — нахмурился я. — Какое отношение это имеет к розыскам де ла Веги?

Диванчик за моей спиной скрипнул, и устроившийся поудобней Микаэль подсказал:

— Полагаю, сеньор капитан не может не принимать в расчет тот факт, что отношения между светлейшим государем и означенным герцогом переживают далеко не лучшие времена.

Рихард Колингерт импульсивно вскочил на ноги, дошел до буфета и вытащил из него два бокала, посмотрел на Микаэля и взял еще один. Выставив их на стол, зубами вытянул пробку из початой бутылки вина, выплюнул ее в корзину и предложил:

— Угощайтесь, сеньоры…

Вино оказалось очень даже неплохим, хотя и слишком сухим, на мой вкус. Я одобрительно покивал, затем спросил:

— Причиной размолвки послужила война Лорании с Острихом, я полагаю?

Рихард рассмеялся:

— Причиной? Осада Остриха армией герцога лишь стала последней каплей. Нет, но какова наглость! Император ведь прямо требовал воздержаться от нападения!

Микаэль в несколько глотков влил в себя вино и добавил:

— Поговаривают, герцога вызвали во дворец, а он встал лагерем в Инцхатене и приезжать в Ренмель не торопится, только шлет бесконечные депеши.

— Именно так все и обстоит, — подтвердил капитан лиловых жандармов. — От ставки герцога до столицы — день пути, но он торчит на месте уже вторую седмицу и не спешит пересекать границу Виттена. Еще и наемное войско с собой притащил!

Я вздохнул:

— Мы говорили о Сильвио де ла Веге…

— Мы говорили о предполагаемом сообщнике чернокнижника! — оборвал меня Колингерт. — И этот пособник имеет в своем распоряжении реликвию, полностью подходящую под описание Ока святого Рихора. Если верить твоей справке, а, надо признать, архивистам Сияющих Чертогов в этом отношении вполне можно доверять, Око находится в собственности рода Саган, глава которого тесно связан с герцогом Лоранийским. С одной стороны — опальный герцог, с другой — убийца, заговорщик и чернокнижник. Не самый сильный компромат, но на грядущих переговорах сгодится и такой. Понимаете, к чему я веду, вон Черен?

— Говорите уже прямо! — досадливо поморщился я.

— Все просто. Сейчас мне доставят информацию по семейству Саган, мы подберем наиболее подходящую персоналию, и вы оба под присягой укажете, что этот человек как две капли воды походит на столь насолившего вам Сеньора де ла Вегу. Не сопите так грозно, это все во благо империи!

Я нахмурился и скрестил на груди руки:

— Повесят за лжесвидетельство нас тоже во благо империи?

Капитан Колингерт только отмахнулся:

— Никто не станет доводить дело до суда! Показания лишь пополнят колоду светлейшего государя на грядущих переговорах. Не станут козырем, не льстите себе, просто позволят при необходимости оказать дополнительное давление.

— Князь Саган — вассал герцога Лоранийского, — заметил Микаэль. — Судить его родичей должно в Лорании. И результат разбирательства предрешен заранее.

— Не все столь однозначно, — покачал головой Рихард. — Не стоит забывать, что Хольтзениг — спорная провинция, на которую также претендует Западная Чезия. Это обстоятельство, или, как выражаются сутяги и крючкотворы, правовая коллизия, позволит императору передать дело на рассмотрение в Верховный трибунал. Он для того и создавался, если уж на то пошло.

Я невольно поморщился, и капитан рассмеялся:

— Да, вон Черен! Угодить в жернова правосудия — это очень неприятно даже для родовитых особ, не говоря уже о мелких сошках вроде тебя. Но не беспокойся, в обмен на нужные показания барон аус Барген осадит излишне ретивых клерков. Поверь, у Кабинета бдительности длинные руки!

В это обстоятельство я как раз верил безоговорочно, а вот в долгую память своего собеседника — нисколько, поэтому предупредил:

— Мне понадобятся гарантии.

Рихард кивнул:

— За этим дело не станет, — и принялся откупоривать следующую бутылку вина.

Вестовой вернулся, когда вино уже подошло к концу и Микаэль с нескрываемым интересом посматривал то на капитана, то на прикрытые дверцы бара. Но Рихард счел свой хозяйский долг исполненным и откупоривать новую бутылку не спешил. А вот толстенную папку он распахнул с отнюдь не приличествующей человеку его положения поспешностью и сразу разложил-расстелил на столе простыню склеенного из нескольких частей листа с генеалогическим древом княжеского рода Саган. То сплошь пестрело линиями родственных связей, а также совсем уж мелкими пометками с указанием годов рождения, смерти, наград и титулов.

— Нынешний князь, — указал капитан на один из кружков. — Все его сыновья и племянники на виду, да и староваты они, пожалуй. Сколько на вид было тому южанину?

— Лет тридцать, — предположил я.

Рихард Колингерт азартно потер друг об друга ладонями и склонился над листом.

— Отлично! Сосредоточимся на внуках. Не раз доводилось слышать, что их любят больше собственных детей.

Маэстро Салазар поднялся с диванчика, подошел к столу и спросил:

— А что с реликвией? Она находится в распоряжении самого князя или кого-то из его отпрысков? Для весомости обвинения нужно выбрать правильную ветвь рода.

Хозяин кабинета задумчиво хмыкнул, оставил в покое генеалогическое древо и зарылся в бумаги, чтобы вскоре недовольно скривиться, будто от надкушенного лимона.

— Око святого Рихора в качестве приданого досталось старшей сестре нынешнего князя, которая