Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

спустились в подвал и принялись перемалывать сухую траву и складывать в плотные льняные мешки. Он всё пытался выведать, каким это образом я решил пробраться в аномальную область, но я не хотел говорить ему о зелье «Превращения». Если уж сыворотку «Правды» он посчитал за сказку, то в это зелье он точно не поверит, пока я ему не продемонстрирую.

— Хорошо. Будь по-твоему. Завтра пойдёшь со мной в лабораторию и сам всё увидишь.

— Шурик, если ты вознамерился обмануть охрану анобласти, то можешь даже не стараться. Они проверяют каждого, и человека без боевой магии просто не пропустят. Там очень опасно.

— Ну, не думаю, что опаснее, чем в лесах Олдании, где полно горячих ядовитых источников, поэтому все твари живут под землей и реагируют на каждый шаг, вылетая из укрытий и вгрызаясь в ноги, — еле слышно пробормотал я себе под нос, с ностальгией вспоминая былые времена.

Эх, как же хорошо мне жилось в прошлой жизни. Правда, к здешнему миру я тоже начал привыкать, но все эти запреты и ограничения сильно надоедают. Но ничего-ничего, придёт день, когда я снова стану Великим алхимиком.

Сложив мешки с травами у двери, чтобы утром отнести их лавку, я поднялся к себе, принял душ и ещё раз внимательно оглядел себя. Однако не заметил никаких улучшений.

Кислота раствори этот почти пустой магический источник! Как же трудно привести в форму тело, не наполненное магией.

Забравшись под одеяло с Настиным учебником по литературе, я не осилил и трёх страниц. Эти заунывные стихи про любовь навевали только скуку. Я помню как-то однажды написал оду для одной прекрасной принцессы. Правда, мне не удалось её прочесть.

Принцесса обиделась и не пожелала меня видеть из-за того, что я принял активное участие в битве, в которой войско ее королевства потерпело поражение, а её отец и два брата попали в плен. В этом она, конечно же, была не права. Ведь это они захотели оттяпать кусок нашей территории и вторглись на наши земли, в то время как мы гонялись за харпийскими негодяями. Вот и получили по заслугам.

Проснувшись рано утром от настойчивого стука в дверь, я надел спортивный костюм и спустился вниз. Сапоги, вёдра и дубинка ждали меня у двери рядом с табуреткой.

— Ты сказал, что тебе нужны манаросы для создания лекарства, поэтому я решил пойти с тобой. Заодно ягоды пособираю, — пояснил дед, выглянув из кухни.

— Хорошо, — кивнул я, надел сапоги, прихватил ведро и двинулся к задней двери.

Дед пошёл следом, зажав подмышкой дубинку.

— Слушай, Шурик, а сколько ты с Жени собираешься взять?

— А что?

— Ну-у, вообще-то неправильно с инвалида много денег брать. Тем более он жаловался, что жить в столице стало дорого. Говорит, налоги на землю подняли. Даже подумывает продать особняк и переехать в жильё поскромнее.

— Правильное решение. Зачем ему одному такие хоромы? — я присел и вытащил с корнем манарос, похожий на одуванчик, но совершенно с другими свойствами.

Возможно, проблема четы Огневых, которые наладили производство косметический средств, именно в этом. Они просто не знают, что, у напитавшихся маной растений заглушаются одни свойства и ярко проявляются другие, поэтому то, что должно приносить пользу, иногда становится очень опасным.

— Ну так сколько ты с него попросишь? — не унимался дед.

— Хм, пожалуй, я вообще с него денег не возьму.

— Это правильно…

— Зато попрошу об одной услуге, — не дал я ему договорить.

— О какой это? — подозрительно посмотрел он на меня.

— Пусть узнает, что именно наговорили лекари императору об отце.

— Ну-у-у, думаю, так будет лучше, — кивнул он. — Женя много лет служил императору, поэтому связей у него намного больше, чем у меня.

Собрав всё необходимое, дед пошёл домой, а я отправился в сторону лаборатории. Я не был уверен, получится ли мне сегодня попасть в анобласть, но меня магнитом тянуло к ней, поэтому не удержался и, свернув в лес, вновь дошел до стены.

Как только лес вокруг стены расступился, я увидел, что высоко в небе под магическим куполом бьётся птица, пытаясь вырваться наружу. Чёрная птица с красными бровями напоминала тетерева, но размерами не уступала орлу-сизину, способному нести на своей спине трёх взрослых мужчин.

Я закрыл глаза и втянул носом, но сквозь мощный купол даже эфир анобласти не проходил. Жаль, а так хотелось узнать, что там ждёт меня внутри. Остаётся надеяться на зелье.

Через пятнадцать минут я уже был в лаборатории и смешивал необходимые эфиры для слепого советника императора. На этот раз я немного изменил рецепт и сделал его сильнее. После его употребления зрение полностью восстановится и станет ещё острее.

Я двинулся к лавке и ещё издали увидел грузовик, из которого рабочие выгружали стройматериалы: доски, черепицу, банки с краской, различный инструмент. Рядом с машиной стоял дед и разговаривал с мужиком в синем комбинезоне, клетчатой кепке и с рыжей щетиной на лице.

Когда подошёл поближе, услышал их разговор.

— Так, за сколько вы управитесь? — спросил старик Филатов.

— На крышу уйдёт дня три. На выравнивание и покраску стен ещё три дня. И день на замену окон и двери. Всего неделя, — хрипло ответил мужик.

— Ну и хорошо. Позже обсудим внутреннюю отделку, — ответил дед, пошёл открывать дверь лавки и бросил мне через плечо. — Женя звонил. Его человек скоро уже будет здесь. У тебя всё готово?

— Да, — я похлопал себя по карману, в котором лежала пробирка.

— Ну и хорошо. Надеюсь, ему поможет… До сих пор поражаюсь, как ты все это делаешь.

Дед зашёл в лавку, а я замер на пороге, так как снова ощутил пристальный взгляд. На этот раз это была довольно миловидная женщина в цветастом платье. Вроде бы ничего особенного, но взгляд…

Женщина улыбнулась мне, но прошла мимо лавки, обошла грузовик и исчезла за магазином с коврами. Или у меня паранойя, или за мной идёт слежка.

Через полчаса в лавку зашёл представительного вида молодой человек и сказал, что он от «Его Сиятельства графа Ермолина по особо важному поручению». Я отдал ему пробирку и запретил откупоривать крышку, чтобы эфир не выветрился. Он, конечно же, не понял, что это за эфир, но пообещал, что даже не дотронется до пробковой крышки.

Не успел он покинуть лавку, как заявился Ваня.

— Ну что, готов?