Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

делать не надо, — прорычал он. — Думаешь, я не в курсе, сколько сейчас людей охотится за этим чемоданчиком, и сколько они готовы заплатить хотя бы даже за минимальную информацию о нём?

— Может ты и прав, — пожал я плечами. — Тебе видней. Наверное, охотятся. Но я тут при чём? Где все эти люди, и где я? Школьник, да ещё и второгодник. К тому же все знают, что Никитос на меня бочку катил, гнал конкретно. Но тема пшиком оказалась, порожняком. Так что давай, попробуй не наступить на те же грабли. Да и с тобой самим-то очень, знаешь ли, интересная картиночка вырисовывается. Занятная. Чемодан-то ты взял, как тебе велено было, и поехал, повёз шефу. Но только никуда не приехал. И куда ты делся, никто не знает. Чемодан забрал и исчез. А чел, который тебя охранял, вооружённый и умелый, он где?

— Чё⁈ — возмущённо воскликнул Усы.

— Тоже исчез? — развёл я руками. — Ну и дела! И вот исчезли вы такие вместе с чемоданом. Причём где? Неизвестно. На камерах не засветились. Чик! Как будто инопланетяне вас забрали. Или корова языком слизнула. И тут такой появляется Усы, практически через неделю. Усталый, но довольный. Падает, значит, он на колени, кланяется Савосе в ножки и говорит, так, мол, и так, Савося, я не я, и лошадь не моя. Это всё десятиклассник замутил. Он на меня напал, выследил, отобрал чемодан и кента моего загасил, меня в острог посадил, и вот я, наконец, сумел сбежать. Так ты себе это представляешь, да? Ты, говорят, жене своей звонил, про Дубай трепал.

— Чё ты гонишь⁈ — окрысился Усы. — Дубай херня! Это всё проверяется на раз-два. Даже если по чужому паспорту. Камеры везде сейчас, на дороге той же.

— Да вот только почему-то меня ни одна из них не сфотографировала. Впрочем, может, ты и прав, конечно. Может, твоя история у кого слезу и выжмет, кто-то посочувствует тебе несчастному. Но только некоторые подумают, а не темнит ли Вадим Андреевич Панюшкин? И не обнаглел ли они не по чину? И вообще на кого он топорщится в натуре, усами своими? Боюсь хер, кто поверит, что подстава с чемоданом не твоих рук дело. Так что давай, гражданин начальник, рассказывай, с чем пожаловал. Как говорится, дело пытаешь, аль от дела лытаешь?

Он выдал негромкий хрип и отвернулся к окну. Замолчал. Я тоже молчал. Не торопил. Ждал, когда он сам продолжит разговор.

— А мне куда идти-то теперь? — наконец выдал он. — Мне бабки нужны. А тут сейчас кипиш такой, как бы перо в бочину не словить. У меня сейчас вообще ни телефона, ничего…

— Чё ж ты у Макара телефон не взял?

— Чтоб меня пробили сразу? Короче, Краснов, давай придумывай, чё мне делать. Тебе эти лишние проблемы тоже не нужны. То, что мы оба знаем, что чемодан у тебя, подтверждает мои слова.

— Но это ты говоришь, — усмехнулся я. — Это твой бред.

— Ты хорош, гнать! — занервничал он. — Из-за тебя я влип. По-человечески ты должен понимать? Я-то вообще ни при делах во всей этой канители.

— По-человечески? — засмеялся я. — Ну надо же. Прессовать-то меня тоже по-человечески было?

— Ну ты сравнил, в натуре, жопу с пальцем. Одно дело пугануть школяра, а другое дело подстава, по которой мало что башку отвинтят, так ещё всю шкуру спустят и на полосы изрежут.

— Ладно, Вадим Андреевич, дядька, ты неплохой. Возможно. Подумать надо, что с тобой делать теперь. Пока ответа у меня нет. Поэтому… Короче, поживёшь в Черновке несколько дней, пока я не решу.

— Имей в виду, — сурово проговорил он, — ты мне должен за это всё не сто рублей. Я же знаю, какие там бабки.

— Где бабки? — удивился я. — Если знаешь, пойди да возьми. Я-то тебе зачем?

— Сука!!! — заголосил он, и я понял, что держался он из последних сил, и нервишки могли сдать в любой момент.

— Говорю же, подумаю, что с тобой делать. Жди. Через полчаса выйду и поедем.

— Сука, а если ты меня сдашь кому?

— Кому тебя сдать-то? Ментам что ли? Сказать, что человек тебя приютил, а ты его замочил? Что ты с ним сделал-то?

— Да пошёл ты…

— Ладно, сиди короче, жди. Сдавать не буду.

Я вышел из машины и зашёл в подъезд. Чемодан стоял внизу.

— Настя, ты здесь? — спросил я.

— Здесь, здесь.

Она торчала у окна между первым и вторым этажом. Я подхватил её чемодан и пошёл по лестнице. В подъезде было тепло, сухо. Пахло домом. Как будто это и был мой настоящий дом. Как бы странно это ни было, я действительно чувствовал связь с этим местом, возникшую за каких-то пару месяцев.

— А кто это был? — насупившись, спросила Настя.

— Где?

— В машине…

— Дедушка Мороз. Рановато появился, да?

— Нет, правда, Серёж, это кто?

— Ну… знакомый один.

— Он бандит?

— Почему бандит? Он охранник в частной фирме.

— Ну, он же в твою машину залез, значит бандит, — сказала она.

— Ну ты даёшь, мисс Марпл. Я ему ключ дал.

— Нет, правда. Я ведь волнуюсь за тебя.

— Я разве дал тебе повод? — удивился я.

— Конечно, — пожала она плечами. — То обыск, то предметы какие-то, то тёмные личности. Да вообще всё вот это. Машина, деньги.

— Настя!

— Скажи, ты влип в какую-то плохую историю?

— Да нет, я влип в отличную историю! В очень даже распрекрасную!

— Вечно твои шуточки, когда вопросы серьёзные. Я и так ни о чём тебя не спрашиваю, хотя всё вижу.

— Ну и молодец, потому что бывают вопросы, на которые не существует ответов. А бывает взаимопонимание, которое не требует вопросов. Ты хочешь знать, чем я занимаюсь? Ладно, я тебе скажу.

Она прищурилась.

— Политикой, — сказал я и улыбнулся.

— Чего? — округлила она глаза.

— А политика — это грязное дело. Представляешь, все политики, даже которые борются за лучшую жизнь, за интересы людей — все они… Ну, в общем, так или иначе совершают плохие поступки. Вот такой парадокс. Но, кстати, только не я.

— Ну, не хочешь говорить, — махнула она рукой,