Тёмный Хогвартс. Первый курс - ВеенРок

— Два балла за смелость, Поттер. Ты, крикун, Уизли, наверное? Ну вот, отведи друга своего в больничное крыло и возвращайся обратно. Так что, кто следующий испробует полосу на себе? Условия те же. Не найдётся желающий, так я сам выберу — вас вон тут как много, все два урока будет на что посмотреть, ха-ха.

Моя чуйка подсказывала, что тот рекорд Бинса по количеству отправленных в больничное крыло учеников за урок будет сегодня побит. Впрочем, и не только он.

Глава 9. Гнев

До чего же тяжело в Хогвартсе всем детям!

Если вдруг грянет жесть на каком предмете,

Может, срывы эти, мы не переживём.

* * *

Какими бы ужасными не были условия нашего проживания, сколь бы опасными не являлись проводимые занятия, первокурсники адаптировались к подобному распорядку дня стремительным темпом. Даже слишком стремительным, как по мне.

Там, где я до сих пор ходил с оглядкой назад, всё ещё держал себя в существенном напряжении, хоть и не показывал этого внешне, другие дети просто привыкли. Всё больше и больше они считали происходящее нормой, всё сильнее воспринимали безжалостность как данность.

Несмотря на все свои существенные преимущества взрослого сознания, на скудную память прошлых лет и знание альтернативных событий, я не имел одного очень важного качества, которым обладали остальные первокурсники — детской пластичной психикой.

Да, чтобы выжить, мне приходилось так же подстраиваться под окружающую реальность. Но это было сложно. Очень сложно. Отвлечение на повседневные задачи, укрепившаяся ответственность за остальных детей и грёзы о владении магией — вот и всё, что спасало меня в эти первые недели учёбы в Хогвартсе.

Когда этап начальных знакомств с преподавателями был пройден, стало немного легче. Теперь они не стремились столь сильно досадить ученикам, не устраивали кровавые шоу и проверки, не удивляли своим отношением и методами обучения.

Стоило узнать и начать соблюдать некоторые, так называемые, постулаты, как уроки вошли в русло пусть и опасной, но своеобразной и монотонной рутины.

Во-первых, дисциплина. Здесь выделялась трансфигурация, на которой любое твоё лишнее движение могло доставить проблемы, начиная от снятых баллов, и заканчивая ударом хлыста МакГонагалл.

Второе почётное место занимала история магии. На ней каждому ученику приходилось самостоятельно контролировать собственное поведение. Иначе, после уроков можно было получить взбучку от остальных — за то, что подвергал их опасности. Третье место делили почти все остальные предметы, на которых вести себя слишком шумно так же не рекомендовалось.

Стоит признать, что занятия у Бинса были подобием рулетки. Ведь не всегда, зайдя в класс, мы встречали голубое свечение учителя. Иногда, от предыдущего курса, профессор уже находился в переходном к агрессии состоянии. В такие моменты нам оставалось лишь старательно соблюдать идеал дисциплины, да молить фортуну о том, чтобы взрыв прогремел уже после нашего ухода.

Один раз Бинс накалился красной энергией, когда ещё сидел за своим столом. И в этом случае, ударная волна не распространилась по кругу, а была направлена прямиком в сторону учеников, создав серьезную прореху в рядах Слизерина и Когтеврана. Все выжили, но в больничное крыло вновь отправилось с десяток учеников.

В другой раз, мы решили схитрить, и, прямо перед накалом профессора, покинуть помещение, чтобы переждать погром в безопасности. И об этом сразу же узнала МакГонагалл, что сняла со всего курса по пять баллов и выпустила свой зачарованных хлыст, который бесновался и наносил удар за ударом в течение целых двадцати минут. Так что избегать историю магии оказалось чревато.

Второй важный постулат я выяснил при помощи тщательного наблюдения за учителями. Он заключался в том, как нужно было себя вести на определённых уроках.

Флитвик любил смех над своими проказами, и опасно обижался, когда его труды воспринимались учениками негативно.

Снейпу доставляло кайф видеть страх в глазах учеников, а с излишне смелыми и бесстрашными в итоге происходили всякие неприятности, будь то испорченное зелье или какое-то появившееся «случайно» проклятие.

Бруствер был противоположностью профессора зельеварения. Он ценил смелость и решительность в прохождении полосы препятствий, а также хвалил за выдержу во время изнурительных кроссов около замка каждую вторую субботу.

МакГонагалл приветствовала любое доносительство, и даже прозрачно намекала мне на необходимость рассказывать ей о всех проступках первокурсников. Я, понятное дело, постарался как можно мягче ответить отказом, но отношения с деканом из-за этого были подпорчены.

Спраут же, наоборот, радела за сплоченность и даже жертвенность во благо остальных, что и показала на своём первом занятии. Кроме этого, ей нравилось заботливое отношение к растениям, а всяческую брезгливость она натурально презирала, из-за чего некоторые ученики уже успели испытать на себе гнев профессора травологии.

Квирелл, в свою очередь, не терпел хоть какого-то положительного высказывания о маглах. Всем своим видом мы должны были показывать, как презрительно относимся к лишенным магии простецам. В ином случае, профессор принижал учеников, начинал к ним относиться куда хуже остальных и запугивал последствиями за такое очеловечивание. Особо сильно это касалось маглорождённых, к которым у профессора обнаружились определенные предрассудки, так как росли они в магловском, а значит, «испорченном», мире.

И так, мелкие детали черт характера преподавателей потихоньку узнавались и учитывались мной на уроках.

Мисс Чарити, например, любила нравиться ученикам и по какой-то причине злилась на слишком замкнутых и неактивных детей. После того случая я более не испытывал влечения к молоденькой учительнице. То ли она убрала свою чары, то ли я, от осознания их существования, выработал иммунитет.

Мадам Трюк, как оказалось, на самом деле ценила способности к полётам, благодаря чему даже Гарри, из-за которого были устроены те догонялки с бладжером, сыскал у учителя немного одобрения своим талантом.

Именно из-за таких вот своих наблюдений, я умудрялся зарабатывать больше всех баллов, а в больничное крыло так ни разу и не отправился. Адаптировался как мог, короче.

Жизнь в Хогвартсе в какой-то момент мне даже начала нравиться, и чувство это увеличивалось с каждым новым разученным заклинанием. Магия — это и правда круто.

Баллы, как оказалось, достаточно щедро выдавались учителями за оценки на уроках и при выполнении различных самостоятельных работ и практик. За «Превосходно» обычно давали три балла, за «Выше ожидаемого» два, и даже «Удовлетворительно» оценивалось в один балл. Однако, за отрицательные оценки «Слабо», «Отвратительно» и «Тролль»