Дрянь с историей - Дарья Андреевна Кузнецова

о том, во что он превратился в последние годы, а о том, каким был раньше. В её восприятии это были два разных человека. Настоящий Игорь Градин умер много лет назад вместе со своей обожаемой супругой, а то одержимое чудовище, которое заняло его место, даже человеком не всегда удавалось считать. Поначалу Ева ещё обманывалась, она была подростком и многого не понимала, но постепенно прозрела и смирилась с собственным круглым сиротством задолго до громкого судебного процесса и скандальной казни.

С большим удовольствием она вычеркнула бы это прошлое из своей жизни, если бы не проведённый мужем ритуал и его последствия. Ева очень старалась разобраться, но прежние идеи исчерпали себя, и оставалась одна надежда: на Котёл. Поэтому в библиотеке она решительно направилась к заветному шкафу с работами преподавателей по исследованию этого явления.

Не единожды за это время закрадывалась мысль обратиться за помощью, но каждый раз Ева спотыкалась об отсутствие рядом людей, которым могла бы довериться. Кто знает, в чём её обвинят и что сделают, если узнают правду? Не пожелают ли использовать в каких-то своих целях? Опять становиться подопытным животным не хотелось.

Работ сотрудников университета было много, и на некоторое время Ева растерялась перед огромным отдельным каталогом. Исследования природы Котла, его влияния на людей и бог знает что ещё. К счастью, систематизирован он был сразу по двум параметрам: по разделу и по автору, так что вскоре Ева сориентировалась и взяла несколько монографий известных исследователей Той Стороны. Стопка получилась внушительная и разнородная: от тематических журналов, которые, как оказалось, выпускал ГГОУ очень маленьким тиражом, до пары увесистых монографий в твёрдом переплёте, одна из которых принадлежала перу Медведкова.

Пробежавшись по всем находкам поверхностно, Калинина отложила для себя несколько наиболее перспективных на первый взгляд вещей и углубилась в изучение.

К тому, что природа Той Стороны вызывает споры, Ева давно уже привыкла – единого мнения в этом вопросе не существовало никогда, слишком мало достоверных сведений. А вот к тому, что исследователи не сходятся в определении, что такое Котёл и где он находится, она оказалась не готова.

Не все считали Котлом приметное озеро на территории университета, предположения высказывались разные. Иные полагали, что весь кремль стал этаким окном на Ту Сторону, другие придавали особое значение подземельям, считая их чем-то вроде мембраны и её наличием объясняя бесследные исчезновения студентов, а один из незнакомых Еве исследователей выдвинул смелую гипотезу, что Котлом как таковым может являться загадочный местный Смотритель. А вернее, его частью, можно сказать – горловиной.

В зависимости от приверженности определённой теории и эксперименты исследователи проводили соответствующие. Или не проводили, а лишь теоретизировали. И чем больше Ева читала, тем отчётливей понимала: легко не будет. Даже если она найдёт нужный способ, это случится не в первую пару недель, а хорошо если в первую пару лет изучения не только чужих работ, но и самого предмета. Настроения это не улучшало.

Направляясь сюда, она, конечно, готовилась к тому, что на поиски придётся потратить много времени и, возможно, ничего не найти, но вера в чудо оказалась на удивление сильна, и внутри до сих пор жила робкая надежда, что где-то существует готовый рецепт, надо только его раскопать.

Она тяжело вздохнула, закрыла монографию и, устало прикрыв глаза, принялась массировать переносицу.

– Я могу чем-то помочь? – вдруг прозвучал знакомый голос, от которого Ева вздрогнула и вскинулась.

Она не заметила, когда в библиотеке появился Стоцкий. Коллега же не просто пришёл, он уже успел разложить на соседнем столе свои записи и смять пару черновиков. Прыщавый студент в дальнем углу всё так же корпел над непонятными картами, прикидываясь ветошью.

– Не думаю, – вздохнула Ева. – А ты что такое проектируешь… сложное? – уточнила для отвлечения себя от мрачных раздумий и поддержания разговора. С её места было не видно точно, но удалось опознать пару популярных справочников по начертательному чародейству и астрономический альманах за текущий год.

– А, это, – слегка смутился собеседник, но прятать записи не стал и с лёгкой улыбкой пояснил, потирая скулу указательным пальцем: – Просто игры разума на грани законности.

– На грани законности? – озадачилась Ева.

– Большое и сугубо теоретическое исследование о влиянии типа жертвы на мощность ритуала призыва.

– Ничего себе…

– Не подумай дурного, это совершенно легальная штука, которая может быть полезна патрульным, – поспешил заверить он. – А для меня – отличная зарядка для ума.

Яков не лукавил. Конечно, ритуалы с человеческими жертвами находились под строжайшим запретом, считались тяжёлыми уголовными преступлениями и карались строго, вплоть до смертной казни, но никто не запрещал вести теоретические изыскания на эту тему. Ева одобряла подобный подход: тому, для кого человеческая жизнь ничего не стоит, не помешают запреты, а так наличие хотя бы теоретической базы оказывалось хорошим подспорьем в охоте за преступниками и призванными ими порождениями Той Стороны.

– А ты что изучаешь? Просто Котёл или ищешь что-то определённое?

– И то и другое, – призналась Калинина. – Любопытно, оказавшись здесь, узнать, что писали о Котле мои предшественники. Да и исследования Той Стороны очень интересны… Впрочем, может, ты и сумеешь помочь. Нет ли здесь каких-нибудь интересных работ о связях с Той Стороной? Имею в виду не способности контактёров, а более… осязаемые каналы. Например, о тех, что появляются во время призыва. Или других типах, вроде постоянных природных мест истончения грани или потусторонних паразитов.

– Довольно неожиданная тема. – Яков удивлённо приподнял брови и вновь задумчиво потёр скулу.

– Но интересная. – Ева независимо пожала плечами. Не тому, кто рассчитывает человеческие жертвоприношения, попрекать её необычными научными интересами.

– Тоже верно, – согласился он. – А знаешь…

Стоцкий запнулся на мгновение, потом качнул головой и – Ева могла поклясться – сказал совсем не то, что собирался изначально:

– Попробуй работы Льва Владимирского, он много этим занимался.

Фамилию Ева слышала, но ассоциации были слишком смутными, чтобы она могла самостоятельно обратить внимание на работы этого человека. А обратив, наверняка отложила бы на неопределённое светлое будущее, уж слишком зубодробительным языком писал этот Лев. Но слегка привыкнув к стилю, Калинина позволила себе осторожный оптимизм: тематика работ неведомого потусторонника казалась весьма близкой к тому, что её интересовало.

В какой-то момент увязнув в выкладках и расчётах, Ева смирилась, что одолеть с наскока заумного Владимирского не получится. За время борьбы с наследием покойного мужа она здорово поднаторела в начерталке и отлично помнила схемы, которые практики обычно перерисовывали со справочников, а вот теорию плетений последний раз открывала тогда, когда готовилась к экзамену по этому предмету. Работа патрульного не требовала составления