Диагноз: Смерть - Виктор Корд

— «Пакет обновления». Новая печень, почки, сердце. И… «Эскорт-услуги». Две куклы класса «Лолита». Модифицированные.

В бункере повисла тишина.

Даже Борис перестал жевать.

— Святой отец любит молоденьких биороботов? — брезгливо спросила Вера.

— Святой отец любит жить вечно и развлекаться, — поправил я. — И он, судя по всему, в доле с Орловым. Он пустил сервер в свои подвалы в обмен на запчасти для своего дряхлого тела.

Я взял со стола свой тесак. Провел пальцем по лезвию. Острое. Вера постаралась.

— Нам не нужно взламывать барьер, — сказал я. — Нам нужно, чтобы нас пригласили.

— Ты хочешь шантажировать Епископа? — уточнил Борис. — Прямо в Соборе? Там же охраны больше, чем у Императора.

— Мы не пойдем к нему с оружием. Мы пойдем к нему как врачи.

Я посмотрел на Веру.

— В «Архиве» есть медицинская карта Варлаама?

Вольт кивнул.

— Есть. Отторжение тканей. Он гниет заживо. «Куклы» фонят некротикой, и его старое тело не принимает новые органы. Он на стимуляторах. Ему больно. Каждый день.

— Значит, он ждет чуда, — я застегнул камзол. — И чудо придет к нему. Вера, нам нужна одежда. Приличная. Я не могу идти к Епископу в этом рванье.

— Где мы ее возьмем? В канализации бутиков нет.

— Зато есть прачечная наверху, через которую мы выходили. И там наверняка есть забытые вещи. Или вещи персонала.

— А Борис? — Вера кивнула на гиганта. — Его ни в один смокинг не запихнешь. И рожа у него… не протокольная.

— Борис пойдет как есть. Точнее, в плаще с капюшоном. Он — мой «ассистент». Немой, уродливый, но сильный. Квазимодо при докторе Франкенштейне.

Я подошел к Кузьмичу.

— Дед, ты остаешься. Бережешь базу. Если мы не вернемся к вечеру… ты знаешь, что делать.

Старик перекрестил меня.

— С Богом, барин. Хоть вы и идете к черту в пасть.

— Мы идем вырывать у черта зубы, Кузьмич.

Мы собрались быстро.

Планшет, флешка, оружие (скрытого ношения).

И банка с «Черным клеем». Настоящим.

Если Епископ гниет, ему понадобится моя помощь. А если он откажется сотрудничать… что ж, у меня есть видео с его «эскортом».

Шантаж и медицина. Два столпа моего успеха в этом мире.

Мы вышли в тоннель метро.

Вольт шел рядом со мной, его руки дергались, словно он играл на невидимом пианино.

— Барьер… — шептал он. — Он поет… Высокая нота… Док, если мы ошибемся, нас расплавит.

— Не расплавит. У нас есть пропуск.

— Какой?

— Грехи Епископа. Они тяжелее любого барьера.

«Прачечная Мадам Вонг» находилась в подвале неприметного здания на границе Китайского квартала и Промзоны.

Здесь не задавали вопросов. Здесь просто выводили пятна. Любые пятна: вино, соус, порох, мозги.

Мы вошли через черный ход.

Нас накрыло облаком горячего, влажного пара, пахнущего крахмалом и химическим растворителем.

В тумане, среди рядов вешалок с костюмами (от деловых троек до вечерних платьев), двигались силуэты. Маленькие, сгорбленные фигуры работников, утюжащих чужие грехи.

— Мадам Вонг! — крикнул я в пустоту. — У нас срочный заказ. Экспресс-чистка и подбор гардероба. Плачу наличными.

Из клубов пара выплыла хозяйка. Сухая старушка с мундштуком в зубах и глазами, в которых читалась вся скорбь криминального мира.

Она окинула нашу компанию взглядом.

Задержалась на Борисе (гигант в грязном плаще), на Вере (автомат под курткой), на Вольте (волосы дыбом, искры в глазах) и на мне.

— Вы выглядите как авария на скотобойне, молодой человек, — ее голос был скрипучим, как несмазанная петля. — С вас пятьдесят тысяч. Вперед. И я сожгу вашу старую одежду. Она оскорбляет мой эстетический вкус.

Я выложил деньги на гладильную доску.

— Нам нужно соответствовать. Легенда: частный консилиум врачей. Я — профессор. Она — охрана. Эти двое… — я кивнул на Бориса и Вольта, — … санитары.

Мадам Вонг выпустила струйку дыма.

— Из этого шкафа, — она ткнула мундштуком в Бориса, — я могу сделать только палача или монаха.

— Монах подойдет. Ряса с капюшоном. Плотная ткань, чтобы скрыть… анатомические особенности.

— А этот? — она посмотрела на Вольта, который пытался лизнуть розетку.

— Послушник. Дайте ему что-то, что закрывает руки. И перчатки. Резиновые.

Через сорок минут мы стояли перед зеркалом.

Трансформация была пугающей.

Я смотрел на свое отражение и видел отца.

Черный сюртук идеального кроя, белоснежная рубашка, галстук-пластрон. Мадам Вонг умела творить чудеса с иглой и ниткой, подгоняя чужие вещи по фигуре. Я выглядел строго, дорого и мрачно.

Образ дополнял старинный врачебный саквояж (купленный здесь же), в котором лежали банка с «Клеем», нож и пара гранат.

Вера преобразилась в начальника службы безопасности: строгий серый костюм, под которым не видно бронежилета, волосы убраны назад, темные очки.

Борис… Борис был великолепен в своей чудовищности.

Огромная бурая ряса из грубой шерсти скрывала его фигуру, превращая в бесформенную гору. Глубокий капюшон прятал лицо, оставляя в тени только тяжелый подбородок и шрамы. Он был похож на голема-телохранителя из готических романов.

Вольт, одетый в серую робу послушника, тащил на спине коробку с «оборудованием» (на самом деле — разобранный генератор помех и наш сервер).

— Жмет, — пожаловался Борис, дергая плечом.

— Терпи, — одернул я его. — Это твоя шкура на сегодня. Если порвешь — вычту из доли.

— Мы готовы, — Вера поправила микрофон в ухе (фиктивный, для вида). — Машина ждет.

Мы вышли на улицу.

Серый день, смог, дождь.

Обычная погода для города, который гниет изнутри.

Мы сели в заказанное такси — черный седан бизнес-класса. Водитель, увидев Бориса, побледнел, но промолчал. Деньги не пахнут, даже если пассажиры пахнут опасностью.

— Собор Святого Георгия, — бросил я. — К центральным воротам.

Соборный Округ был островом чистоты в океане грязи.

Здесь мыли асфальт. Здесь не было мусора. Здесь пахло ладаном, а не выхлопными газами.

Собор возвышался над площадью белой громадой, увенчанной золотыми куполами. Вокруг него дрожал воздух.

Барьер.

«Свет Господень».

Вольт, сидевший рядом со мной, задрожал.

— Форит… — прошептал он. — Частота… высокая… как ультразвук для летучей мыши. Моим схемам больно.

— Отключи сенсоры, — посоветовал я. — Работай в автономном режиме.

Машина остановилась у шлагбаума.

Дальше проезда не было. Только пешком.

Вдоль кованой ограды стояли они.

Паладины.

Это были не те ряженые клоуны, которых показывают в кино.

Это были боевые маги в тяжелых экзоскелетах,