Диагноз: Смерть - Виктор Корд

стилизованных под латы. Белая эмаль, золотая вязь рун, силовые приводы. В руках — штурмовые винтовки с подствольными гранатометами и энергетические глефы за спиной.

Они сканировали каждого входящего.

Мы вышли из машины.

Как только моя нога коснулась брусчатки площади, я почувствовал Это.

Зуд.

Словно под кожей забегали муравьи.

Магия Света реагировала на мою ауру. Я был некромантом, биомантом, убийцей. Для Барьера я был вирусом.

Борис рядом глухо зарычал. Ему было хуже. Его магия Крови, замешанная на боли и ярости, вступала в диссонанс с полем.

— Тихо, — я сжал его локоть. — Дыши через раз. Представь, что ты камень. Камни не чувствуют боли.

Мы двинулись к КПП.

Вера шла чуть впереди, расчищая дорогу. Я — с каменным лицом. Борис и Вольт — сзади, таща поклажу.

Нас остановили двое Паладинов.

Двухметровые стальные башни.

Шлем одного из них сдвинулся, открывая лицо молодого, фанатичного парня со шрамом через бровь.

— Стоять. Территория Храма закрыта для посещения до вечерней службы.

— Мы не на службу, — мой голос был ровным, в нем звенели нотки усталости и власти. — Мы к Его Преосвященству. Частный визит.

— Епископ Варлаам не принимает. Он… в уединении. Молится.

— Он не молится, сын мой. Он умирает.

Паладин дернулся.

— Следите за языком, гражданский.

— Я слежу за состоянием тканей, — я поднял саквояж. — У Епископа отторжение трансплантата четвертой степени. Некроз печени, сепсис, магическое истощение. Если я не войду к нему в течение двадцати минут, он встретится с Создателем раньше срока. Вы хотите взять на себя ответственность за смерть Настоятеля?

Паладин колебался.

Он знал, что Епископ болен. Слухи ходили.

Но пускать подозрительную группу…

В этот момент Барьер среагировал на Бориса.

Руны на доспехах Паладина вспыхнули ярче.

— Стоп, — он навел винтовку на гиганта в рясе. — Фон. Темная магия. Кто это?

— Это мой ассистент, — я заслонил Бориса собой. — Он носитель редкого генетического проклятия. Именно поэтому он работает со мной. Мы используем его кровь как реагент. Он безопасен, пока на нем ошейник послушания.

— Снять капюшон! — скомандовал Паладин.

Ситуация пошла по плохому сценарию.

Если Борис снимет капюшон, они увидят его лицо. Лицо беглого каторжника и монстра.

Если не снимет — они откроют огонь.

У нас секунды.

Я сунул руку во внутренний карман.

Паладины щелкнули предохранителями.

— Без резких движений!

— Я достаю пропуск, — медленно произнес я.

Я вытащил не пистолет. Не планшет.

Я вытащил фотографию. Распечатанную на принтере у Архивариуса.

На фото был Епископ Варлаам. В очень компрометирующей позе с двумя «Куклами»-подростками, у которых вместо глаз были объективы камер.

Я протянул фото Паладину.

— Передайте это начальнику караула. И скажите, что доктор Кордо принес лекарство от этой болезни.

Паладин взял снимок.

Его глаза расширились. Лицо залила краска стыда и гнева.

Он посмотрел на меня с ненавистью.

— Это… это ересь. Фотомонтаж.

— Это оригинал. И копия уже отправлена в Священный Синод. Она откроется автоматически, если я не введу код отмены через час.

Я посмотрел на часы.

— У вас осталось пятьдесят восемь минут, чтобы спасти карьеру вашего босса. Звоните.

Паладин замер.

Он понимал, что это шантаж. Но он также понимал, что если фото попадет в Синод, полетят головы. И его голова — первая, так как он охранял «уединение» Епископа.

Он нажал кнопку на шлеме.

— «Центр», это Пост-1. Код «Черный Исповедник». У нас гости к Епископу. Уровень угрозы… информационный. Да. Жду.

Секунды тянулись, как резина.

Барьер давил на виски. Борис за моей спиной тяжело дышал, сжимая кулаки под рясой. Я чувствовал, как его ярость закипает.

Наконец, динамик Паладина треснул.

— Пропустить. Сопровождение класса «А». Оружие — к бою. Если дернутся — аннигиляция.

Ворота со скрипом отворились.

— Проходите, — процедил Паладин, возвращая мне фото. — И молитесь, чтобы ваше лекарство помогло. Иначе вы отсюда не выйдете.

— Я не верующий, — я спрятал снимок. — Я врач.

Мы шагнули на территорию Собора.

Плитка под ногами была теплой.

Я чувствовал, как мы входим в пасть льва. В пасть, полную золотых зубов и святой магии.

Но мы были внутри.

Первый рубеж пройден.

Теперь нужно спуститься в подвал. В «Костницу». Туда, где среди мощей святых гудит сервер, управляющий армией мертвецов.

Внутри Собор напоминал чрево кибернетического кита, проглотившего музей религии.

Своды уходили вверх на пятьдесят метров, теряясь в дымке ладана. Но вместо фресок на стенах мерцали голографические проекции святых. Они двигались, благословляя прихожан зацикленными жестами.

Алтарь сиял не золотом, а чистым, концентрированным Светом, который генерировал массивный кристалл, парящий в магнитном поле под куполом.

«Сердце Барьера», — понял я.

Меня замутило.

Свет проходил сквозь одежду, кожу, мясо, вибрируя в костях. Для обычного человека это ощущалось как легкое тепло и эйфория. Для меня, с моей аурой, пропитанной некротикой и смертью, это было похоже на микроволновку в режиме разморозки.

— Борис, — шепнул я, не поворачивая головы. — Не рычи.

Гигант в рясе шел сзади, ссутулившись так, что казался горбуном. Из-под его капюшона доносился звук, похожий на скрежет камней. Его магия Крови кипела, пытаясь защитить хозяина от агрессивной среды.

— Жжет… — просипел он. — Кожа чешется. Хочу… кого-нибудь… сломать.

— Сломаешь. Внизу. А сейчас — смирение, брат мой. Смирение.

Мы прошли через пустой неф (служба еще не началась) к боковому приделу, где располагалась ризница и личные покои Настоятеля.

У массивных дубовых дверей стояли двое Паладинов в парадной броне. Белая эмаль, золотая вязь, силовые приводы гудят на грани слышимости.

Они уже получили сигнал с КПП.

Они не навели оружие, но их позы говорили о готовности убить нас за одно лишнее движение.

— Епископ ждет, — глухо сказал старший Паладин, открывая дверь. — У вас десять минут. Если Его Преосвященству станет хуже… вы не выйдете.

Покои Варлаама пахли не ладаном. Они пахли гнилой дыней и дорогими духами, которыми пытались заглушить этот смрад.

Полумрак. Тяжелые бархатные шторы закрывали окна.

В центре комнаты, на огромной кровати под балдахином, лежало тело.

Епископ Варлаам был огромен. Жирный, оплывший старик, чья кожа напоминала тесто.

Но самое страшное скрывалось под шелковыми простынями.

Я подошел ближе, поставив саквояж на столик инкрустированный перламутром.

— Оставьте нас, — бросил я Паладинам, которые вошли следом.

— Мы останемся, — отрезал охранник.

— Вон! — вдруг захрипел Епископ с кровати. — Пошли вон! Я