Диагноз: Смерть - Виктор Корд

успел заметить, что лезвие не стерильно — на нем были следы засохшей крови предыдущих «пациентов».

Уклонение.

Второй клинок метил в печень. Я скрутился вокруг своей оси, пропуская сталь под мышкой.

Третий и четвертый удары — «ножницы». Он хотел перекусить меня пополам.

Я подпрыгнул.

Мана вырвалась из подошв моих сапог реактивной струей, подбросив меня на три метра вверх.

Я завис над Главврачом.

Внизу, подо мной, сиял стеклянный купол, заменявший ему голову.

Внутри, в желтоватом питательном растворе, плавал человеческий мозг.

Он был старым. Смощенным. С пятнами атрофии.

Но он был живым. К нему тянулись сотни микроскопических электродов.

Я активировал «Истинное Зрение» на максимум. Глаза обожгло так, будто мне в глазницы залили свинец.

Но я увидел.

Насос.

Маленькая помпа у основания колбы, качающая кислород и глюкозу. Она работала ритмично. Впрыск-отсос. Впрыск-отсос.

— Ошибка в протоколе жизнеобеспечения, — мой голос звучал как скрежет металла.

Я падал вниз.

Я не стал бить тесаком по стеклу. Оно бронированное, выдержит выстрел из гранатомета.

Я ударил магией.

Всей, что у меня была. Двести единиц перегруженного резерва.

Я сфокусировал энергию в одну точку. В точку на выходе помпы.

[Заклинание: Гидроудар.]

Я создал пробку.

На долю секунды я заблокировал отток жидкости из колбы, в то время как насос продолжал нагнетать давление.

Жидкость несжимаема. Физика, бессердечная ты сука.

Давление внутри черепной коробки киборга скакнуло с нормальных 15 мм рт.ст. до 200.

Мозг внутри колбы дернулся.

Стекло не выдержало.

Не внешнее стекло, а внутренние перегородки и сосуды самого органа.

Я увидел, как мозг буквально взорвался изнутри, превращаясь в розовую кашу.

ЧВАК.

Звук был глухим, влажным.

Главврач замер.

Его четыре руки, занесенные для добивания, повисли.

Огоньки в сенсорах погасли.

Громадина покачнулась, сделала нелепый шаг назад, словно пьяная, и рухнула на спину, подминая под себя кусты роз.

Земля дрогнула.

[Цель ликвидирована.]

[Ресурс сердца: 10 секунд.]

Время вернуло свой бег.

Звуки обрушились на меня лавиной. Вой сирен, крик Веры, грохот падения киборга.

— Витя!!!

Я стоял над поверженным гигантом.

Из носа у меня текла кровь. Из ушей текла кровь.

Я чувствовал, как внутри меня что-то рвется. Струна, натянутая до предела.

— Отход… — прошептал я, поворачиваясь к друзьям.

Вера и Борис бежали ко мне. Борис хромал, оставляя кровавый след, но тащил на себе Вольта.

— Ты убил его! — Вера схватила меня за плечи. — Ты… Господи, ты горишь!

Я посмотрел на свои руки.

Кожа покраснела, от нее шел пар. Вены светились уже не синим, а белым.

— В метро… — я попытался сделать шаг, но ноги превратились в вату. — Быстро… Пока я не взорвался…

Я упал.

Удар о землю был мягким. Трава. Мокрая от росы трава.

Последнее, что я почувствовал — это руки Бориса, подхватывающие меня, как ребенка.

И боль в груди.

Такая же, как тогда, в операционной в Москве.

Только в сто раз сильнее.

Мое сердце сделало последний, судорожный удар и остановилось.

Пи-и-и-и-и…

Асистолия.

Второй раз за неделю.

Становится дурной привычкой.

— Не смей! — голос Веры доносился откуда-то издалека, сквозь толщу воды. — Не смей подыхать, слышишь⁈

Удар в грудь.

Сильный, ломающий ребра (как будто там было что ломать).

Непрямой массаж.

— Борис! Качай! — кричала она. — Сильнее!

— Я сломаю его… — бас гиганта дрожал.

— Плевать! Качай!

Меня трясло.

Темнота то отступала, то накатывала снова.

Вспышка света.

Это Вольт.

Техномаг очнулся?

— Разряд… — шелестящий голос электрического призрака.

Меня ударило током.

Тысячи вольт прошли через грудь, запуская миокард.

Запахло паленым мясом. Моим мясом.

Вдох.

Я судорожно втянул воздух, выгибаясь дугой.

Боль вернулась. Слава богу, боль вернулась.

Я открыл глаза.

Надо мной склонились три лица.

Вера — грязная, в слезах.

Борис — окровавленная маска ужаса.

Вольт — бледный, с искрами в глазах, держащий руки у меня на груди.

Мы были в тоннеле метро. Темно, сыро, пахнет креозотом.

— Завелся… — выдохнул Борис, опускаясь на шпалы.

— Ты идиот, — сказала Вера, размазывая грязь по щекам. — Ты конченый, суицидальный идиот.

— Я знаю, — прохрипел я. Голос был похож на скрежет. — Зато… мы сэкономили на такси.

Я попытался улыбнуться, но губы треснули.

— Вольт… — я повернул голову к техно-магу. — Ты как?

— Я видел Сеть… — прошептал он, глядя в пустоту. — Я видел Код. Твой Кристалл… он поет. Песню мертвых. Я хочу ее расшифровать.

— Расшифруешь. Дома.

Я закрыл глаза.

На этот раз не от смерти. От усталости.

Мы сделали это.

Мы вошли в «Тихий Омут», сломали зубы системе, забрали самый ценный актив и вышли.

Почти целыми.

Теперь у нас есть Хакер. У нас есть Танк. У нас есть Снайпер. И у нас есть Врач, который слишком упрям, чтобы умереть.

Армия Франкенштейна готова к войне.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 13

СИНДРОМ ЛАЗАРЯ

Смерть пахнет не серой и не ладаном. Она пахнет креозотом, сыростью и горелым мясом. Моим мясом.

Каждый вдох давался с боем. Грудная клетка, принявшая на себя разряд в пару тысяч вольт, превратилась в сплошной ожог. Казалось, что вместо сердца у меня в груди ворочается раскаленный уголь, который каждый раз при сокращении обжигает легкие.

— Шевелись, Док, — голос Веры звучал глухо, как из-под подушки. Она тащила меня под руку, фактически неся половину моего веса. — Если ты сдохнешь сейчас, я тебя пристрелю. Из принципа.

— Логика… железная… — прохрипел я, сплевывая вязкую, черную слюну. — Не дождешься. Я слишком… вредный.

Мы шли по шпалам заброшенной ветки метро.

Фонарь на шлеме Веры выхватывал из темноты куски реальности: ржавые кабели на стенах, лужи мазута, крыс, разбегающихся при нашем приближении.

Позади топал Борис.

Гигант дышал тяжело, с присвистом. Его раны, полученные в бою с автоматонами, открылись. Кровь капала на бетон, отмечая наш путь багровым пунктиром. Но он не жаловался. Он нес на плече рюкзак с трофеями (в который мы успели сгрести пару блоков памяти из серверной клиники) и поддерживал Вольта.

Вольт.

Наш новый актив.

Техномаг шел сам, но его походка напоминала движения сломанной марионетки. Его длинные волосы, наэлектризованные остаточным зарядом, стояли дыбом, создавая вокруг головы подобие нимба.

Его глаза светились в темноте.

Он бормотал.

— … ноль, единица, ноль… прерывание… поток… Кристалл поет… он зовет…

—