Диагноз: Смерть - Виктор Корд

Но он не отдернул руки.

Его глаза вспыхнули, как прожекторы.

— Энергия… — его голос изменился. Стал глубоким, вибрирующим. — Вкусно.

Позади нас Борис крушил металл.

Я слышал звон, скрежет и его рычание.

— Держись, танк! — шептал я, глядя, как Вольт начинает светиться, поглощая электричество из сети клиники.

Гермодверь дрогнула. Застонала.

Механизм запора начал плавиться изнутри.

Воздух стал сладким.

Приторный, липкий запах миндаля. Цианиды? Нет, сложнее. Фосфорорганика. Зарин или его магическая модификация.

Первым отказало зрение. Красный свет аварийных ламп расплылся в мутные пятна. Периферия почернела.

Затем легкие превратились в мешки с битым стеклом. Каждый вдох — попытка проглотить ежа.

— Док… — Вера сползла по стене. Ее автомат звякнул об пол.

Респиратор не справлялся. Или она не успела его надеть герметично. Ее руки скрючило спазмом, пальцы напоминали когти хищной птицы.

Я знал симптомы. Блокировка холинэстеразы. Через минуту остановится сердце.

— Не спать! — прохрипел я, падая рядом с ней.

Мана: 15/100.

На лечение нет времени. На магию — тоже.

Я рванул аптечку с пояса. Шприц-тюбик с красной маркировкой. Атропин. Старый добрый антидот, который заставляет сердце биться, даже если мозг уже умер.

Я вогнал иглу ей прямо в бедро, пробив ткань брюк.

Вера выгнулась, судорожно втянула воздух. Зрачки расширились.

— Живи, Валькирия. Ты мне еще должна денег.

Сзади раздался скрежет металла и влажный хруст.

Я обернулся.

Борис держал оборону.

Он был похож на демона из преисподней. Его кожа, посеревшая от свинца, теперь блестела от пота и крови. Десятки порезов от циркулярных пил покрывали его торс.

Один из «Санитаров» умудрился зацепить его пилой по бедру. Глубоко. До кости.

Но Борис не упал.

Берсерк схватил робота за манипулятор с вращающимся диском и дернул на себя.

Рывок был такой силы, что гусеницы бота прочертили борозды в бетоне.

— Иди сюда, железяка! — проревел гигант.

Он поднял автоматона над головой (триста килограммов стали и гидравлики!) и швырнул его в толпу наступающих машин.

БА-БАХ!

Куча мала из искрящих механизмов на секунду затормозила волну.

— Вольт! — заорал я, поворачиваясь к двери. — Сколько еще⁈

Техномаг висел на проводах, как распятый Христос киберпанка. Его тело била крупная дрожь. Электрические дуги плясали по его коже, сжигая одежду.

Гермодверь перед ним светилась вишневым цветом. Металл потек, капая на пол раскаленными слезами.

— Процесс… индукции… — голос Вольта звучал как помехи радио. — Сопротивление… материала… 90%… Мне нужно… больше…

— Жри всё!

Я увидел, как лампы в коридоре лопнули.

Вольт высосал энергию из всего крыла.

В темноте, освещаемой только раскаленной дверью и искрами, он закричал.

Это был не крик боли. Это был крик экстаза наркомана, получившего дозу чистого электричества.

ВЖУХ!

Дуга плазмы ударила из его груди в центр двери.

Сталь толщиной в десять сантиметров испарилась.

В двери образовалась дыра с оплавленными краями, достаточно широкая, чтобы пролезть человеку.

— Дыра! — крикнул я. — Борис, отход!

Бритва отмахнулся от очередного бота, как от назойливой мухи (бот отлетел без головы), и попятился к нам.

Я подхватил Веру под руку. Она шаталась, но ноги переставляла. Атропин действовал.

— Вольт, отцепляйся!

Техномаг разжал руки. Провода, дымясь, упали на пол. Он рухнул мне на плечо, пахнущий озоном и паленой плотью.

— Заряд… 100%… — прошептал он и отключился.

Мы нырнули в пролом.

Жар опалил лицо.

Мы вывалились на улицу.

Ночной воздух, сырой и холодный, ударил в легкие.

После газовой камеры коридора это казалось чистым кислородом.

Я упал на траву, кашляя так, что казалось, выплюну легкие.

Вера рядом блевала желчью — побочка от антидота.

Борис вышел последним. Он протиснулся в дыру, содрав кожу на плечах, и рухнул на колени.

Из его ран текла темная кровь. Много крови.

Регенерация не справлялась. Свинец плюс токсины.

— Мы… вышли? — прохрипел он.

Я поднял голову.

Мы были во внутреннем дворе. Парк. Аллеи. Фонтан.

И тишина.

Слишком тихо.

Автоматоны не преследовали нас. Они остановились у пролома, словно наткнулись на невидимую стену.

Почему?

Почему они нас отпустили?

Ответ пришел через секунду.

Земля под ногами дрогнула.

Вода в фонтане вскипела.

Из центрального корпуса, парадный вход которого выходил в этот двор, вышла фигура.

Не человек. И не автоматон.

Это был «Главврач».

Существо ростом под три метра. Его тело состояло из хирургической стали и прозрачных трубок, в которых пульсировала красная жидкость.

У него было четыре руки. В каждой — скальпель длиной с меч.

А вместо головы — стеклянная колба, в которой плавал живой человеческий мозг.

— Нарушение режима, — прогрохотал голос из динамиков, встроенных в грудь монстра. — Пациенты покинули палаты без разрешения. Назначаю процедуру лоботомии.

Я посмотрел на свою команду.

Вера едва стоит. Борис истекает кровью. Вольт в отключке. Я пустой.

А против нас — финальный босс этого данжа.

И у него четыре меча.

— Бегите, — тихо сказал я. — К забору. Там дыра.

— А ты? — Вера вскинула автомат, но руки у нее ходили ходуном.

— А я попробую объяснить коллеге, что он нарушает врачебную этику.

Я шагнул вперед, сжимая в руке единственный оставшийся аргумент.

Не нож.

Ампулу с «Синим Туманом», которую я приберег на крайний случай.

Вторую за сутки.

Это смертельная доза. Мое сердце разорвется.

Но, может быть, я успею забрать этот мозг с собой в ад.

— Доктор, — крикнул я, поднимая ампулу. — У меня аллергия на вашу анестезию!

Главврач повернул колбу в мою сторону.

— Аллергия лечится. Ампутацией.

Он сорвался с места.

Я вогнал иглу себе в шею.

Мир не ускорился. Он остановился.

Вторая доза «Синего Тумана» ударила по нейронам не как волна, а как ядерный взрыв.

Звуки исчезли.

Я слышал только ТУК-ТУК-ТУК.

Мое сердце. Оно билось с частотой колибри, загоняя обогащенную маной кровь в капилляры, которые лопались от давления.

Я видел, как капля росы медленно, бесконечно долго сползает с листа кустарника.

Я видел, как Главврач заносит свои четыре руки для удара. Скальпели-мечи, сверкающие в лунном свете, двигались сквозь воздух, оставляя за собой видимый след турбулентности.

[Внимание! Критический разгон метаболизма.]

[Время восприятия: ×10.]

[Ресурс сердца: 180 секунд.]

Таймер обратного отсчета пульсировал в углу глаза кроваво-красным.

Три минуты. Целая вечность.

Я шагнул навстречу монстру.

Для него я был, наверное, смазанным пятном. Для себя я двигался плавно, как в воде.

Первый клинок прошел в миллиметре от моего уха. Я видел зазубрины на стали. Я даже