Дружественные интриги - Владимир Михайлович Мясоедов

и многократную перестраховку. Где-то в глубине души чародей даже хотел вот просто взять и поубивать к чертям собачьим самых лучших в мире диверсантов, которые видимо даже не понимали, что они диверсанты. И диверсии свои, а именно регулярные молитвенные воздействия, истончающие на вершине башни грань между этим измерением и планом света, творили искренне желая окружающим самого лучшего и с твердой уверенностью, что они делают благое дело!

Глава 10

Глава 10

О том, как герой не намерен ничего делать с нарушителями правопорядка, страшно рискует и получает убойный аргумент.

В рабочем кабинете Олега и его окрестностях было, мягко говоря, многолюдно. Примерно сотня наиболее талантливых бойцов Нового Ричмонда оказалась сосредоточена либо в самом помещении, либо в прилегающих к ней комнатах. И присутствие множества сильных одаренных от тех, кто умеет видить ауры, стены скрывали не слишком-то хорошо, из-за чего явно чужеродный элемент, попавший в это место, чувствовал себя неуютно. Примерно как проваривавшийся бухгалтер, которого со всех сторон окружили рабочие, что зарплату уже несколько месяцев не получали и теперь на редкость дружно закатывают рукава…

— Церковники и их прихлебатели, которые за свои «подвиги» были отправлены на каторжные работы, как и ожидалось, не слишком-то активно подвергаются там тяготам и лишениям во время своего заключения. — То ли сообщила, то ли все-таки пожаловалась своему начальнику и покровителю Камилла, буквально горящим от концентрированного призрения взглядом смотря в упор на коллегу осужденных, что ныне руководил часовней вместо своих старших товарищей. убывших в иные части Северного Союза или на исправительные работы. Впрочем, высокий худой индус в монашеской рясе под взглядом француженки не дрогнул. Каким-то образом изгнанным за активный шпионаж сотрудникам церкви удалось назначить на свои места именно тех новообращенных, что странным образом сочетали в себе компетентность и фанатизм. — Надзиратели стараются в упор не замечать, что эти святые отцы проповедуют на порядок больше, чем таскают камни или рубят деревья. Сочувствующие из числа новоявленных христиан приносят им передачки с едой настолько часто, что обычной пайкой те могут питаться исключительно если захотят разделить еду с другими заключенными или же соблюдать пост. Впрочем, большей частью гостинцев они активно делятся с окружающими, ибо им столько тупо не съесть, да и кормят на каторге не так уж плохо. В книгах, чистой свежей одежде, мыле, свечах и прочих предметах роскоши недостатка тоже нет. Туда даже привести проституток пытались…

— Это не мы! — Поспешил заверить индус, что в православии был назван отцом Антонием. — Это они сами так решили! В знак благодарности за то, что и душам падших женщин тоже не отказано в возможности отправиться в царствие небесное, если они искренне раскаются во грехах…

— В любом случае, шлюх с мужской каторги выгнали…Причем не охрана, а отец Бонифаций. Чему оказались огорчены изрядно не только заключенные, но и некоторые из дамочек облегченного поведения, ибо именно у него они надеялись получить у него индивидуальную исповедь вместе с полным отпущением грехов. — Сарказм из голоса полукровки можно было бы ведрами черпать. — В убеждении надзирателей систематически нарушать свои должностные инструкции определенно использовались и подкуп, и запугивание, и ментальная магия…Следы последней я на шестерых из них диагностировала стопроцентно, суккубы такие вещи инстинктивно чуют, чтобы без надобности на уже надкусанную чужую добычу рот не разевать…

— Эти люди нам не добыча! — Самообладание наконец-то изменило отцу Антонию, чье смуглое до черноты лицо буквально перекосило от гнева. — Ты, погрязшая в пороке…

— Тихо!!! — Оборвал Олег начинающую перепалку, хотя в данный момент ему хотелось совсем иного. Вот только сейчас он никак не мог себе позволить расчехвостить страдающих от излишнего фанатизма и почтения к угодившим на каторгу церковникам индусов. Слишком уж нужен был противовес брахманам, стоявшим за покушениями с вероятностью процентов в девяносто. Англичане бы справились лучше, а кто-нибудь так нагло и уверенно в Новом Ричмонде действовать бы не стал. — Вы, Анатолий, принесете свои искренние извинения каждому, кому хоть немного 'помогли’угрозами и своей магией принять выгодное вам решения. Вот каждый, кто в Новом Ричмонде имеет сан, лично подойдет и извинится за себя и за своих товарищей, которых не остановил от совершения преступления. А я ещё попрошу Бонифация вам пистон вставить за подобные шалости. Мы может друг друга с ним и не любим, да только я почему-то уверен — вас это не спасет!

Побледневший примерно до серого цвета индус, судя по его виду, мысленно готовился уже то ли к участи великомученика, то ли как минимум к тому, что его разжалуют обратно в послушники и заодно изрядно побьют, может быть даже ногами. Совершать чудеса и пользоваться магией заключенные, вынужденные таскать изготовленные специально для них подавители, не могли или, по крайней мере, были не должны. Вот только высказать свое недовольство их методами ведения дел бывшему гренадеру это бы ни капельки не помешало. А скорому на расправу старику, который умудрился стать если и не одним из официально признанных святых, то прописался точно где-то рядом, возражать лишь недавно принявшим сан неофитам было сложно. Впрочем, он бы кого-нибудь из куда более вышестоящих церковных чинов мог заставить сходить к стоматологу за зубными протезами. Во всяком случае, так Олегу нашептывала его интуиция, и чародей ей верил.

— И все⁈ — Громко возмутилась Камилла, которой сегодня предстояло отыгрывать роль злого демонического следователя, что у девушки в общем-то с легкостью получалось. Ведь ей особо-то и не приходилось играть, поскольку убивших Кейто церковников она ненавидела до зубовного скрежета. — Они делают то, за что их бы следовало отправить на ту же каторгу, если не повесить, а их только хлопают по рукам и грозят пальчиком⁈

— Из уважения к их храбрости и самоотверженности слуг церкви во время войны с демонами я готов закрыть глаза на некоторые нарушение режима содержания этих заключенных. — Сморщившись, словно лизнул лимон, произнес чародей. Олегу не нравилось то, что в очередной раз приходилось переступать через себя…Однако чародей не мог позволить себе разорвать отношения с церковью, стройными рядами отправляя её служителей на ближайший лесоповал. И был готов допустить меньшее зло, если это предотвращало зло куда большее. Особенно когда дело касалось его семьи и друзей. — Некоторые! Если они не станут переходить черту или повторяться слишком часто…Но в таком случае церковь тоже должна пойти мне навстречу. Причем прямо сегодня. Более того — сейчас!

— Что мы