Дружественные интриги - Владимир Михайлович Мясоедов

дрянью в подвале, пока я нашему источнику информации буду мешать копыта отбросить! — Распорядился Олег, бросаясь к телу толстяка, уже лишившемуся сознания, впавшему в кому и теперь старательно пытающемуся превратиться в труп…И, вероятно, давно добившемуся бы своего, если бы не артефакт, полученный от архимага-упыря. Изделие не такого уж и далекого родственника атлантов давило в ауре своего носителя абсолютно любые аномальные энергетические процессы. В том числе и такие, которые пытались разорвать связи между душой и телом, в результате чего вместо решительного рывка получалось лишь жалкие трепыхания плюс-минус сравнимые по своему негативному действию с сильными ударами по голове. Впрочем та сущность, которой принадлежала истинная верность этого «почтенного негоцианта» южных кровей, в полную силу здесь и сейчас работать при всем желании не смогла. Во-первых, она находилась в своем доме, где бы этот самый дом не находился. И пусть на этой планете сейчас естественные границы реальности порядочно истончились, но они все ещё существовали. Во-вторых, пыталась действовать скрытно, чтобы не сверкать аурой на всю округу словно храм в разгар торжественного богослужения. Безусловно, своего бы покровитель шпиона добиться мог легко, но тогда понять, кто несет ответственность за действия явившихся в Новый Ричмонд злоумышленников, сумел бы любой, чего врагу Олега очень бы хотелось. Вряд ли он боялся за себя, а вот подвергать своих смертных последователей коврово-бомбардировочным санкциям, ведущим к резкому уменьшения числа этих самых последователей, а может быть и храмов, определенно не хотел.

Первой инстинктивной реакцией целителя была попытка сшить обратно расползающуюся по швам энергетику, которую его враг старался распустить по швам, однако практически сразу же Олег осознал всю бесперспективность попыток принудительного заталкивания души обратно в тело и бросил это безнадежное дело. Во-первых, браслет ему мешал не меньше, чем покровителю индуса. Во-вторых, ломать по определению в разы легче, чем строить. В-третьих, на стороне враждебного языческого божества или, по крайней мере, кого-то из ближних слуг этого самого языческого божества имелось слишком уж значительное преимущество в опыте и грубой силе, даже если сравнивать его с одаренным шестого ранга. А потому Олег решил резко изменить правила игры, начав воздействовать не на умирающее тело, а на окружающее его пространство. Проще говоря, схватил больного за ногу и выпрыгнул в окно, начиная на максимальной скорости удаляться прочь. Да не куда-нибудь наугад, а строго в сторону часовни. Пусть полноценным храмом здание, в котором засела вражеская агентура не являлась, но почти наверняка именно в нем у их покровителя было больше власти, чем где-нибудь ещё. Особенно чем в христианском храме, ведь как ни крути, но язычники на этой планете прятались по всяким удаленным окраинам и глухим углам, стараясь держаться подальше от центров силы монотеизма.

— Интересно, ацерковники оставили у себя на хозяйстве кого-нибудь? — Задумался чародей, пролетая над оцеплением из этих самых церковников, что поголовно сейчас валялись на земле, причем зачастую даже без сознания, но зато с обильным кровотечением из носа или глаз. Вмешательство враждебно настроенного божества они не сумели предотвратить, но явно пытались сделать это до последнего со всем пылом новообращенных фанатиков…И, возможно, действительно сумели чего-то добиться. Во всяком случае, источник крайне важной информации все ещё дышал, а здание где агенты противники свили себе гнездо хоть и ходило ходуном, выдавая ведущиеся внутри интенсивные боевые действия, но рушиться на головы бойцам и давно скрывшемуся где-то в его глубинах Святославу пока вроде не собиралось. — Впрочем, пофиг, на месте разберемся…В крайнем случае, сам молитву прочитаю! Хуже все равно уже не будет, все-таки во время службы заставляли же на исповедь ходить и участие в общих богослужениях принимать…

Однако коварным планам Олега, которые наверняка могли бы довести его знакомых православных инквизиторов до истерики учитывая репутацию «жуткого чернокнижника», сбыться было все-таки не суждено. Одна из стен только-только покинутого им здания брызнула в разные стороны пылающими осколками, когда сквозь неё наружу вылетел дымящийся и кое-где горящий каким-то странным синим пламенем Святослав. Спиной вперед вылетел, причем двигаясь на скорости, которую бывший крестьянин в бытность свою обычным истинным магом развить не факт бы, что сумел. А следом, еще больше расширив проделанную дыру, наружу показался и тот, кто так отделал самого молодого архимагистра Возрожденной Российской Империи. В недавнем прошлом это существо явно было человеком, но ныне им уже точно не могло считаться, являя едва ли не хрестоматийный пример одержимости. Не демонической, правда, но все равно одержимости.

Словно растянутое изнутри в разные стороны изнутри увеличившимися костями тело четырех метров высотой было покрыто с головы до пят неизвестными руническими знаками, что ярко пылали, насыщаемые энергией, что вливалась в них откуда-то из иного измерения. А также потихоньку проклевывающимися пучками черных перьев, растущих из центра каждого символа. Нос и губы искаженного гиганта вытянулись вперед, затвердевая, чтобы образовать подобие клюва. Светящиеся красные глаза уползли по голове, с каждым мигом все больше напоминающей птичью, куда-то на виски. Получившееся существо должно было выглядеть нелепым и нежизнеспособным, но глядя на него можно было почувствовать что угодно, кроме веселья или сочувствия. То ли дело было в огромных окровавленных когтях сего уродца, то ли в нескольких глубоких ранах, в том числе сквозных, украшающих его тело, то ли в обнажившихся кровоточащих мышцах, которые не скрывали ни кожа, ни одежда. Трансформация одержимого была не завершена и вряд ли вообще могла оказаться завершена, поскольку плоть фанатика, послужившего вместилищем для некой сущности, натуральным образом горела, просто не справляясь с нагрузками. Не справлялась даже не смотря на то, что немалая часть сил обеспечивающего эти метаморфозы существа явно оказалась направлена на сохранение целостности своей временной оболочки. А заодно в ореоле силе, который окружал данное существо, истлевали в ничто и всякие посторонние предметы вроде тряпок, которые представители вида хомо сапиенс любили носить на себе ради большего комфорта и из чувства стыдливости. Или черного как сама ночь зачарованного обсидианового кинжала, который кто-то из штурмовиков воткнул в шею отказывающегося сдаваться врага видимо несколько раньше, чем тот раскочегарился на полную катушку.

— Надеюсь, ты выживешь! — Напутствовал Олег находящегося в бессознательном состоянии «пациента», швыряя его тело как можно дальше, а после спешно бросаясь на выручку своему другу, покуда бывшего крестьянина не заклевали. Монстр, пробивший Святославом стену здания,не собирался довольствоваться достигнутыми результатами и всеми силами старался развить успех, не обращая внимания на такие мелочи как наличие свидетелей, летящие в его спину автоматные очереди или натуральное глиняное ядро, которым какой-то геомант очень ловко прямо в его