Неправильный попаданец 3 - Катэр Вэй

Вот тут уже не всё было радостно: девяносто капель — и хоть тресни. Но и это неплохо. Пока ко мне тащили всевозможные тела и собранные бусины, я попытался чуть-чуть себя улучшить — начал с многострадального сердечка. Влил в него три капли белой силы. Ощущения непонятные — будто ничего не произошло. Добавил пятёрку, потом ещё. Только к двадцатке я понял: наконец-то пошли процессы изменения, пусть и очень медленно.

Надо будет с Белой гадиной поговорить на эту тему. Мне нужно как-то укрепить тело — а то разваливаюсь почти на глазах.

Мои орлы надергали множество бусинок. В минотаврах и кентаврах нашлись знакомые мне красные кубики — несколько их тел тоже захватили. Аркадий, судя по всему, решил не чураться никакой поддержки в сложившихся обстоятельствах. И я его совершенно не виню — даже рад его решению.

Я вновь взялся за эксперименты с воскрешением. Люди отказывались вставать без камней внутри — в отличие от минотавров. Даже ранее воскрешённые слуги нуждались в новом камне силы.

Теперь я решил запихивать в людей самые мощные камни — вроде красного куба. Выбрал самого сильного из павших магов. Сорок пять капель влил с одной руки — рискованно, но надо тренироваться. Боли не было, даже дискомфорта — лишь лёгкая щекотка.

А вот с магом начались странности. Он, падла, рос и менял окрас кожи. Тело и формы менялись, он пытался выйти из-под контроля, дико сопротивляясь. Даже хищники так не брыкались, как этот уродец. Когда трансформация завершилась, узнать в нём человека было почти невозможно:

вместо ног — огромные массивные копыта, как у минотавра; тело человеческое, но с тремя парами рук; голова — нечто среднее между орочьей и человеческой, с короткими острыми рожками.

Существо моментально нашло меня и определило как создателя. Но кидаться на шею с криком «папа, папа, спасибо, папа» тварь не спешила. Напротив, выставила вперёд две верхние руки и изо всех сил пыталась жахнуть в меня магией. Мне даже пришлось вступить с ним в противостояние.

— Сила! Что делать с этой тварью? Как его усмирить? — позвал я в отчаянии.

— Боюсь, что пока никак, — прозвучал тихий ответ Валькирии.

— Какого дьявола происходит? Объясни! — рявкнул я.

— Не тебе мне приказывать, — она щёлкнула пальцами, и тварь сорвалась с поводка.

Два сгустка красной силы с примесью оранжевой влетели мне в грудь и голову. Щит просел разом на сто единиц из двухсот с мелочью. Меня чуть шатнуло, но я не растерялся и плюнул своей любимой кислотой существу в морду. Тварь почти увернулась — учитывая, что мы были практически в упор, скорость феноменальная.

Я выхватил меч — любезно выданный мне вместе с одеждой (надоело уже голым попцом сверкать). С кончика меча срывалась почти пулемётная очередь: я стрелял единичками, почти без остановок. После, наверное, сотого выстрела тварь заметно замедлилась. Но до этого момента мне изрядно пришлось попотеть.

Создание умудрилось убить двоих воинов, отобрать у них оружие и отбиваться от моих выстрелов, стреляя в ответ сгустками магии и пытаясь вступить с людьми в ближний бой. Когда я наконец подстрелил обе ноги существу и лишил его половины рук, всё было кончено. Я не пытался ни поговорить, ни договориться — пять капель в голову, и дело с концом. Потом вскрыл грудь и забрал обратно камень силы.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — подошёл ко мне Аркаша, пока я ковырялся в странном существе.

— Эксперимент провалился, — с грустью резюмировал я.

— Не надо ставить эксперименты на моих людях! — он едва не перешёл на писк.

— Аркаша! — я закатил глаза. — А ты не прифигел? Сутки назад ты был готов зарезать меня за осквернение памяти павших, а сейчас это уже «твои люди»! Берега попутал? Дальше сам в свою Тверь почапаешь.

— Не забывайся, с кем говоришь, холоп! — разъярённым быком подошёл ко мне княжич, глазами крутя, как бешеный.

Сначала я подумал: «Всё, приплыли, лихорадит парня». Потом дошло: я на глазах людей унижаю крайне уважаемого человека. Это ни к чему хорошему не приведёт. Ладно, подыграем — мы люди не гордые.

Пришлось извиняться и заверять, что впредь буду осторожнее. Но в конце не удержался и посоветовал всё же быть аккуратнее на поворотах. Княжич зыркнул на меня исподлобья, но промолчал.

Дальнейший подъём павших прошёл по старому сценарию: засунь простой камушек в человека — и он поднимется. Только простых камней у меня было совсем мало. Остальные — оранжевые из хищников (на восемьдесят капель) и красные квадраты (на сорок пять).

Пихать их — не вариант. Пришлось сжечь два десятка бывших слуг — самых изувеченных и слабых при жизни. А вот монстриков поднимать было самое то: к почти трём сотням хищников добавилось ещё две сотни их собратьев и почти сотня минотавров. Кентавра тащили всего одного — чисто на пробу.

Но даже так наша армия внушала. Она внушала даже мне — что уж говорить об Аркадии или местных мирянах. Все были в полнейшем шоке и трепете.

Впереди нас ждали полсотни километров по прямой. Наши два мира были абсолютными копиями — судя по всему. Просто здесь всё как-то запоздало… Или у нас отстали наоборот? Но расстояние и направление были идентичными. Да даже названия городов совпадали — и это немного пугало. Может, один из наших миров — фантом?

Путешествие, на удивление, оказалось довольно спокойным — хотя и заняло почти два полных дня. На нас пытались нападать разные существа, но итог был закономерен: наша армия лишь росла за их счёт.

Теперь у меня было полторы сотни гоблинов. И они совсем не походили на тех мелких и уродливых созданий из фильмов. В целом гоблины мало чем отличались от людей — разве что цветом кожи, огромными лопоухими ушами и носом-картошкой. Вот, собственно, и все отличия.

К нам не совсем по своей воле присоединилась и полусотня «человеков-пауков». Эти, правда, оказались покрупнее и мясистее — но это даже к лучшему.

А вот после обеда второго дня, ближе к вечеру, мы встретили уже по-настоящему достойного соперника.

Аркадий, нервно теребя край плаща, уверял, что нам осталось не больше часа пути — скоро мы увидим стены Твери. Но навстречу нам по широкой брусчатой дороге-тракту вышла армия мертвецов. За их спинами, на горизонте, я заметил лёгкий дымок. Я на мгновение замер, всматриваясь в горизонт, и с тяжёлым вздохом понял: