Кадийский забой - Тень Кашкайша

— Тут… мало.

М'рра подошла. Оценила масштаб бедствия. Выхватила нож и через секунд двадцать — две маски стали одной уродливой конструкцией, скреплённой армированным скотчем и проволокой. А фильтр торчал сбоку, как нарост на стволе.

— Дыши.

Брут сделал вдох, и клапан щёлкнул. Выдох…

— Нормально, — прогудел здоровяк и погладил приклад своего тяжёлого стаббера. Иногда я завидовал его простоте. Она экономила нервные клетки, которых у меня оставалось всё меньше…

Тихий возился со своим ребризером. Его руки дрожали — мелко, едва заметно, но я видел. Ремень не застёгивался. Пряжка соскальзывала с мокрых от пота пальцев. Он дёрнул сильнее — ремень выскочил из паза.

М'рра оказалась рядом раньше, чем он успел запаниковать. Она перехватила маску, развернула голову Тихого к свету костра — грубо, за подбородок, как берут щенка за загривок.

— Не дёргайся.

Ее когти перехватили ремни и затянули с хирургической точностью. Резина впилась в шерсть за ушами, вдавливаясь до кожи. Тихий зажмурился, но не издал ни звука.

М'рра провела пальцем по контуру прилегания. Проверила. Ни щели, ни зазора.

— Дыши.

Вдох. Щелчок клапана. Выдох. Х

Резкий хрип фильтра…

— Годен.

Она отошла, не оглядываясь.

Я нацепил маску последним. Стылый каучук плотно присосался к коже, воздвигая стену между мной и вонью передовой. Зрение сузилось, провалившись в два исцарапанных окуляра, сквозь которые всё казалось серым и нерезким. Рот наполнился едким душком талька и чужого прелого дыхания. Звуки траншеи — далёкий гул артиллерии, чавканье грязи, бормотание молитв — приглушились, уступив место собственному дыханию.

Вдох. Хриплый свист воздуха через угольный фильтр.

Выдох. Влажное тепло, оседающее на подбородке.

Проверка снаряжения. Лазпистолет на магнитной кобуре — есть. Лазган? Готов. Четыре осколочных гранаты на разгрузке — есть. Инфо-кристалл с картами завода в нагрудном кармане — есть. Фляга. Пайки на двое суток. Перевязочный пакет. Ампула с обезболивающим — последний шанс, на случай если придётся выбирать между долгой смертью и быстрой.

Леонид: «Параметры не изменились. Вероятность успешного исхода… я не хочу считать вероятность успешного исхода. Не хочу. Но цифры сами лезут. Девяносто… нет. Не буду».

Корвус: «Цифры это ересь для штабных. А мы инструмент! Инструмент выполняет задачу. Мы вернёмся. Или заставим их жалеть, что отправили именно нас».

У меня есть задача. И я её выполню.

Двадцать пять бойцов стояли в строю. Вооружены, замаскированы, молчаливы. Двадцать пять сутулых фигур в чужих масках с круглыми мёртвыми стёклами. Теперь они выглядели как стая огромных насекомых, ощетинившихся стволами лазганов. Не солдаты. Не люди. Кошмар, выползший из траншеи.

Идеально.

— Выдвигаемся, — мой голос через фильтр прозвучал как треск ломающегося льда. — Векс — авангард, десять метров. Брут — центр. М'рра — замыкающая. Дистанция три метра. Абсолютная тишина до контакта. Если кто-то споткнётся и звякнет — я лично помогу ему упасть навсегда.

Векс первой скользнула на бруствер. Техножрица двигалась с паучьей грацией, механодендриты подрагивали, ощупывая пространство. За ней пошли остальные — тени, скользящие по скользкой глине вверх, к краю рва.

Подъём давался нелегко. Сапоги скользили, пальцы цеплялись за ржавые листы обшивки и мешки с песком. Ремни снаряжения впивались в плечи, оружие тянуло вниз.

Я поднялся последним.

На краю бруствера остановился. Обернулся.

Внизу, в грязи и полумраке, стоял Варг. Тринадцать бойцов — те, кого мы оставляли, — стояли за ним. Раненые, контуженные. Они смотрели на нас снизу вверх. Знали, куда мы идём. И знали, что их шансы удержать позицию без нас не намного лучше наших шансов вернуться.

Варг выпрямился. Он одёрнул мундир — жест, въевшийся в мышечную память с тыловых казарм. Его лицо в свете прожектора было гладким, ухоженным — ни единой царапины, ни единого следа войны, которая перемалывала всех вокруг.

Варг даже не пытался скрыть облегчения — он был рад, что сдыхать идет кто-то другой.

Я кивнул ему через стекло маски.

«Не подохни тут без присмотра, крысёныш. Иначе некому будет копать выгребные ямы».

Перевалив через бруствер и скатившись на ту сторону, я поспешил за стаей.

Ничейная земля сомкнулась над нами, точно мутная стоячая вода.

Воздух был другим. Тяжёлым, вязким, будто кто-то растворил в нём желатин. Ветер перетекал, неся сладковатый привкус разложения, который пробивался даже через угольные фильтры. Почва под сапогами подалась, чавкнув. Жирная, маслянистая грязь, в которой поблёскивали осколки металла и белели обломки, о происхождении которых лучше не задумываться.

Впереди, метрах в ста, начиналась зона тумана.

Жёлтая взвесь клубилась над землёй. Она ползла против ветра, заползая в низины и облепляя остовы техники.

Мои бойцы один за другим входили в это марево. Силуэты размывались, теряли чёткость, превращались в тени — сутулые, когтистые, с круглыми мёртвыми стёклами ребризеров вместо глаз.

Пора работать…

Сначала исчезла Векс — растворилась в мути, только механодендрит мелькнул напоследок, как хвост ящерицы. За ней — массивная фигура Брута. Казалось, что эту глыбу не поглотит ничто, но и она потускнела, размылась, пропала. Потом — остальные, один за другим, как бусины, соскальзывающие с нити.

Я шагнул за ними в жёлтый туман.

Пространство за моей спиной перестало существовать. Траншеи. Каср-Тирок. Штаб с коврами и мрамором. Хест в своём кресле. Варг с его вычищенным мундиром и расчётливыми глазами. Всё осталось по ту сторону ленточки…

Здесь были только враг и цель.

Двадцать пять теней двигались на юг. Бесшумно.

Химзавод 44 ждал…

—

Краткая памятка:

1 — график прод меняется! Тут будет выходить раз в два дня, а на бусти ежедневно по одной главе

2 — к этой главе: Ребризеров хватает на 6 часов, но у них есть запас. Который они взяли с собой. Поэтому им (должно) все хватит на всю операцию.

Глава 17

Наступил рассвет. Мы стояли на самом краю нормального мира, если эту изрытую воронками пустошь можно было так назвать. Впереди пролегала четкая граница. С нашей стороны под сапогами по-прежнему крошилась мертвая, испещренная осколками земля. Двадцать пять фелинидов замерли позади меня. «Трофейные» ребризеры ритмично шипели, фильтруя отравленный воздух. Этот звук являлся единственным фоном нашего выдвижения. Я проверил крепление маски, убедившись в герметичности стыков. Оружие успокаивающе тяжелило мои руки.

— Входим по моему сигналу, — произнес я в вокс-бусину. При этом мой голос исказился из-за фильтров, превратившись в механический скрежет.

Сержант стояла по правую руку. Ее уши нервно дергались под капюшоном маскировочного плаща. Она смотрела на желтую пелену у перед нам так, словно та воняла дохлятиной.

— С-слышу, Командир, — прошипела она по каналу связи. — Я чую гниль даже сквозь эту