Одиночка. Том 3 - Дмитрий Лим

— Клянусь, — я поднял глаза, сделав их максимально круглыми и невинными. — У меня в глазах от яда всё плыло. Видел только, как лекарь кивает мне, мол, молодец я, выжил… а Коля… ну он быстрый, как я ешка, смогу что-то заметить⁈

Васильева закрыла планшет с тихим щелчком. В её взгляде читалось разочарование охотника, упустившего дичь, но не нашедшего формального повода для задержания.

— На сегодня всё. Но не уезжайте далеко из города. Официальные показания ещё придётся дать. И вам, Владимир, — она ткнула пальцем в мою грудь, — я бы посоветовала впредь выбирать зрелища попроще. Кино, например.

— Обязательно учту, — кивнул я с наигранной серьёзностью. — Только без ужастиков.

Она, не удостоив это ответом, развернулась и ушла, растворившись в хаосе ангара. Я выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно уходит из плеч.

Игорь хлопнул меня по спине, едва не отправив вперёд.

— Ну что, «друг Вова», пойдём, пока другие следователи не нарисовались. Отмазал я тебя, а теперь ты мне будешь до конца месяца скобки в гараже чистить. За бесплатную экскурсию.

— Да пошёл ты, — фыркнул я, потирая плечо.

Огляделся. К нам приближался тот самый старший из Романовых, седеющий мужчина с гранитным лицом. Рядом, чуть сзади, семенила Алиса, не глядя на меня. Васильева и её люди, получив какой-то сигнал, отошли на почтительное расстояние, делая вид, что заняты своей работой.

— Евгений Васильевич, — представился он, протягивая руку. Рукопожатие было крепким, сухим и коротким. — Благодарю вас и вашу группу за работу по сопровождению.

Затем Евгений Васильевич как-то странно посмотрел на Игоря, а тот испарился! Моментом! Просто тупо развернулся и пошлёпал в другом направлении.

— Не за что, — буркнул я. — Работа есть работа.

— Возможно. Но в сегодняшней ситуации всё вышло далеко за её рамки. — Его глаза изучали меня без спешки. — Алиса мне кое-что рассказала.

Я напрягся, но виду не подал. Он повернулся к племяннице.

— Повтори, что сказала. Только факты.

Алиса, слегка побледнев, но чётко, без эмоций, изложила короткую версию: их отряд почти целиком вырезал неизвестный ассасин, её спас я, затем я же и убил нападавшего. Никаких оценок, никаких «геройских» подробностей. Чистая хроника. Евгений Васильевич слушал, не перебивая, лишь пальцы слегка постукивали по пряжке плаща.

— Так, — произнёс он, когда она закончила. Затем взгляд снова устремился на меня. — У «ОГО» будет своя версия. Для отчётов. Им не нужны лишние сложности. Но мне — нужна правда. Вы спасли троих моих кровинов, включая вот эту упрямицу, и устранили угрозу, которая могла бы унести ещё больше жизней. По какой-то причине вы не хотите афишировать это. Почему?

— С чего вы взяли, что я не хочу это афишировать?

Он усмехнулся и посмотрел на меня так, словно я был нашкодившим ребёнком, типа, не понимаю слишком очевидного…

— Шума не люблю, — честно сказал я. — Да и ваша семья, как я понял, предпочла бы, чтобы героем был кто-то свой. Меня такой расклад тоже устраивает.

— За молчание, — тихо, но чётко вставила Алиса. Евгений Васильевич бросил на неё взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде укора или разочарования.

— Цену ты назвала смехотворную, Алиса. Это не плата за молчание. Это оскорбление. — Он снова повернулся ко мне. — Я предлагаю иное. Во-первых, реальная выплата за выполнение контракта и ликвидацию непредвиденной угрозы — три миллиона. Без налогов, на отдельный, «тихий» счёт. Во-вторых, вы получаете пожизненную скидку в двадцать процентов в нашей сети магазинов «Сталь и Пепел» не на побрякушки, а на расходники, артефакты и оружие до А-ранга включительно. В-третьих, один вопрос в наш архив. У нас есть информация, которую не найти в открытых базах. Один запрос — в рамках разумного.

Я медленно выдохнул. Вот это уже звучало как серьёзный разговор взрослых людей. Очень серьёзный. Три миллиона — сумма хорошая. Скидка на снаряжение — прямая экономия на всём, что важно, но мне не нужно, у меня свой магазин. А доступ к закрытому архиву одного из старых кланов… это могло стоить дороже любых денег.

— И что требуется от меня взамен? — уточнил я. — Формально — ничего. Вы продолжаете придерживаться вашей версии для «ОГО». Мы — своей. Фактически… — он немного помедлил. — Я прошу рассматривать это как начало взаимоуважительных отношений. Если в будущем вам понадобится помощь или информация, вы знаете, к кому обратиться. И мы будем знать, кого позвать в сложную минуту. Без глупых торгов и обидных подачек.

В его словах не было пафоса или попытки купить меня навеки. Была трезвая оценка и предложение партнёрства, пусть и неравного. Я кивнул.

— Евгений Васильевич, считайте, что договорились. — Отлично. — На его строгом лице, кажется, на миг дрогнули уголки губ. — Детали вам передаст Алиса. И… спасибо. Не за молчание. За то, что не прошли мимо.

Он развернулся и пошёл к своей группе, раздавая тихие распоряжения. Алиса, всё ещё не глядя на меня, пробормотала:

— Завтра всё будет на твоём счету. И карту клиента пришлю. Насчёт архива — когда определишься с вопросом, напиши мне.

И, не добавив больше ни слова, она поспешила вслед за дядей. Я остался стоять один посреди ангара, где «ОГО» уже заканчивали свою мрачную работу, и чувствовал, как тяжёлый камень неопределённости с плеч наконец скатился. Иногда быть серой мышью оказывается гораздо выгоднее, чем героем на афише. Особенно когда серую мышцу ценят по-настоящему.

* * *

Когда Романовы, наконец, объявили общий сбор, ангар был уже почти пуст. Следователи «ОГО» свернули свою мрачную лабораторию под открытым небом и уехали. Евгений Васильевич, стоя перед потрёпанной горсткой наёмников, говорил чётко и без эмоций:

— Разработку портала В-ранга, а именно зачистка комнат босса, будет выполнена родовыми охотниками клана. Все действующие контракты аннулируются. Каждой группе выплатят полную компенсацию, плюс бонус за неудобства.

В его голосе не было места для дискуссий — это было извещение.

Я слушал, смотря себе под ноги, на заляпанный мазутом бетонный пол, и мне было плевать. Деньги за вылазку я и так получил, а теперь были ещё и три миллиона от Романовых. Мысленно я уже был далеко отсюда, в своем дома, где можно наконец выдохнуть. Группы начали расходиться, бурча что-то недовольное, но в