Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин

Я заметил, что Хавкин постоянно отходит назад и смотрит на улицу через открытую дверь подъезда.

— Ты про что-то ещё хотел поговорить? — спросил я.

— Таки да, Саныч. Я пришёл по делу сердечному! Эй, хлопцы, заноси!

Он сделал жест рукой, будто дирижёр оркестра, и в подъезд зашли двое крепких парней в джинсовых «варёнках» и кожаных куртках. Они с пыхтением тащили огромную картонную коробку. Это был самый настоящий японский телевизор. Да ещё и легенда этих лет — «Sony Trinitron».

— Стоп! Это что? — сказал я и перегородил проход.

Миша улыбнулся и радостно похлопал по верхней части коробки.

— Это, Сан Саныч, последнее слово техники — телевизор.

— Миша, я не динозавр. Вижу, что не машинка «Зингер». Зачем?

— Ну как же! Диагональ во! — воскликнул Хавкин, разводя руки в стороны. — Картинка как живая, цвета закачаешься! Пульт, телетекст…

— Миша, зачем мне телевизор? — остановил я перечисление достоинств этого чуда техники.

— Как зачем⁈ Васька живой. Вы его спасли, Саныч. Вы всех спасли! Я когда узнал, что это сам Клюковкин там, на «вертушке»… У меня сердце чуть не остановилось. Надежда на лучшее снизошла. Я ж даже в церковь теперь ходить стал как два дня уже.

— Ну правильно. У тебя же там ларёк рядом, верно?

— Это другое, Саныч. Так что, заноси хлопцы, — подтолкнул парней Миша, но я не ушёл в сторону.

Следом уже маячили ещё двое, сжимая в руках «видик», видеокассеты и две бутылки дорогого коньяка «Camus Napoleon».

— Миша, не стоит. У меня есть телевизор и видеомагнитофон, — ответил я.

— Саныч, ну вот по-братски. Вы же не гаишник с престижного перекрёстка, чтобы вас всё было и вам за это ничего не было, — продолжал уговаривать меня Миша, аккуратно подталкивая вперёд своих работников.

— А я говорю, не стоит, — повторил настойчиво.

Парни попытались протиснуться мимо меня с коробкой, но обойти меня не получилось. Уж слишком большой этот телевизор.

— На месте, стой! Разворот вправо и на улицу, — скомандовал я тихо, но так, что парни замерли.

Миша почесал голову и показал парням на выход.

— Только у подъезда стойте. Сейчас на второй круг пойдём…

— Миша, никаких «вторых кругов». Я понимаю, ты отец. Но я работу свою делал. Там были и другие дети. И мне всё равно, чьи они. Я бы полетел в любом случае.

— Та я знаю! Саныч, не обижай! — воскликнул Хавкин с тем неподражаемым одесским акцентом, который прорывался у него в моменты волнения.

— Миша, не причёсывай мне нервы. Разворачивай грузчиков. Телевизор, видик, кассеты, коньяк…

— Саныч, ну а коньяк-то за что⁈

Хавкин посмотрел на меня, потом на улицу, а потом снова на меня. В глазах его читалась борьба между желанием отблагодарить и пониманием субординации.

— Ну хоть что-то! Саныч, ну нельзя же так с живым человеком. Я ж не взятку даю, а от сердца отрываю, — произнёс Хавкин, и в этот момент на лестничной площадке появился и сам Вася.

В руках у младшего Хавкина была огромная плетёная корзина с фруктами. Среди них были бананы, гранат, ананас, апельсины и много чего ещё. А запах был такой, будто бы Новый год скоро.

— Хорошо, фрукты возьму. Спасибо большое, — сдался я улыбнувшись.

— Саныч, а коньяк? Он же хороший, — обрадовался Миша, когда я забрал корзину.

Ну тут он прав. Хороший коньяк — самая «твёрдая» жидкая валюта.

— Ладно, и коньяк давай.

Вася убежал за «Camus», а Миша продолжил меня уговаривать. Однако, у меня было одно предложение.

— Миш, за все презенты спасибо. Но если хочешь помочь, есть у меня просьба.

— Есть! Так точно! Меня уговаривать не надо, я и так соглашусь. Я вообще полюбил экономику, с тех пор как моя учительница по математике Софья Моисеевна сказала фразу «два пишем, три в уме»…

— Мишаня, к делу, — остановил я его порыв, и он тут же достал блокнот, приготовившись слушать и записывать.

Я расписал Хавкину, что и как нужно будет организовать для больших людей, которые прибудут на праздник. Особенно это касалось праздничного стола и проживания. Всё же в маленьком городе не так просто разместить столько важных людей с генеральскими погонами и звёздами Героя.

Вася в это время вернулся и протянул мне уже три бутылки «Camus». Одну пришлось ему забрать.

— Саныч, всё записал. Организуем. Есть спонсоры и благотворители. Праздник будет о-го-го. Может ещё что? Ну там личная просьба какая? Антонина Батьковна чего желает? Тампоны, прокладки, нижнее бельё…

— Мишаня, она это всё у твоей жены покупает.

— Понял. Что-то ещё?

— Да. Как у тебя дела с машинами обстоят?

Тут у Хавкина глаза расширились. Он аж просиял от такого поворота событий в наших переговорах.

— О! Другой разговор! Вам с Тольятти или Нижнего? А есть вообще варианты «японку» достать или «немца». Миша Хавкин всё достанет!

— Рассмотрю варианты. Прайс есть?

Миша почесал подбородок, сделал себе пометку в блокноте и подмигнул мне.

— Я «туда» и через пару дней доложусь, командир. Для тебя без наценки будет. А ещё скидка, как ветерану Куликовской битвы и уважаемому человеку.

Я поблагодарил Мишу. Мы попрощались, и он убежал с сыном, по дороге командуя, как лучше грузить коробку с телевизором.

Вернувшись в квартиру, я отнёс корзину на кухню. Тоня, проснувшаяся от шума, стояла в дверях спальни, протирая глаза.

— Кто приходил?

— Дед Мороз по фамилии Хавкин. Говорит, хорошо себя в этом году вели, поэтому авансом фрукты принёс. Ладно, убежал на работу. И так задержался, — ответил я, поцеловал жену и ушёл.

В полку все естественно спрашивали о произошедшем. Всех интересовал ход спасательной операции и то, как работал спецназ. Зыков уже рассказал, пока меня не было, так что с меня спрос был минимальный.

Правда теперь все хотели подать мне руку ещё больше, но аккуратно. Слух прошёл, что я своим хватом чуть ли не ладонь сломал террористу.

На первом этаже штаба мне представился дежурный по полку. Я с ним поздоровался и спросил, всё ли хорошо в части. Обстановка по его докладу была спокойная, так что я пошёл к себе в кабинет без лишних мыслей о проблемах.

В коридорах штаба стоял привычный гул: хлопали двери кабинетов, слышался стрекот голосов из строевой части. А ещё пахло кофе и бутербродами с колбасой.

Навстречу то и дело попадались сослуживцы.

— Здравия желаю, товарищ подполковник! — сказал молодой лейтенант с папкой под мышкой и вжался в стену, пропуская меня.

— Здорово.