Великолепный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

так чистый, мне тоже придётся совершить обряд омовения. Эх, и почему это требуется делать так часто? Недавно же мылся, когда мы через какой-то ручей перебирались. Но Илве морщиться перестала, как только увидела брата с коромыслом. Напугало её не коромысло, а выражение лица водоноса — очень уж оно было встревоженное. Я бы даже сказал — напуганное. Я-то не сразу обратил внимание — пялился на коромысло. Кто бы мог подумать, что в далёкой Америке, в другом мире, в индейцы посреди калифорнийских степей тоже знают этот замечательный инструмент?

— Что случилось? — Спросила девушка.

— Бежать уже поздно. Весь Базар гудит. На меня смотрели, так, как смотрят на мертвеца. Чужого мертвеца — совсем чуть-чуть жалости и много удовольствия, что это не ты умер. И раньше так смотрели, а теперь и вовсе… я не понимаю, что произошло! И они следили за каждым моим шагом. Да вы посмотрите! Они и сейчас смотрят! Так смотрят охотники на дичь! Уже подстреленную дичь, остаётся только дождаться, когда она истечёт кровью!

— Фух, ну, напугал. Не парься, — Дуся всегда заботится о душевном покое товарищей! Не люблю, когда кто-то зря переживает. Я-то отлично понимаю, чего они все так возбудились — узнали о моём появлении. Главный приз прибыл и продемонстрировал себя всем соискателям. Как тут не обрадоваться? Азарт, удовольствие, предвкушение. Я даже на расстоянии чувствовал эмоции обитателей базара и купался в них. А уж когда мы отправились на прогулку…

В кои-то веки я почувствовал себя настоящей звездой! Да, моё появление на Базаре вызвало настоящий ажиотаж! Витя с Митей весь остаток ночи мониторили ситуацию, и уже доложили результаты. Новость о моём появлении распространилась по рынку как пожар, и даже опасение, что их подслушают духи, никого особо не смущало. Тем более, об их возможностях никто особо не знает, я ж не показывал никому, кроме торговца по имени Пупок. А он, видно, делиться наблюдениями ни с кем не стал. А может, просто не понял, как лихо мои прозрачные парни умеют подслушивать и подглядывать.

— Что значит, не парься? — Вечно флегматичный Киган еле сдерживался, чтобы начать орать. — Я не понимаю, что ты задумал, и что за дезу ты собираешься тут кому-то внушать, Дуся. Мне сейчас на это наплевать. Я пытаюсь понять, как нам отсюда уйти, и не вижу ни одной возможности! Мы не сможем убежать от целого Базара!

— Да не преувеличивай, ничего не от целого. На самом деле, где-то трети местных на нас вообще пофиг. Кроме того, многие вовсе не хотят иметь с авалонцами никаких дел. Вам же Витя рассказывал — тут у всех разные обстоятельства. Так что охотиться за нами будет от силы треть. Остальные так, наблюдать будут с попкорном. Кстати, вы не знаете, тут попкорн продаётся?

— Треть⁈ — Киган всё никак не мог успокоиться. — Да ты представляешь, сколько это народа! Я себя чувствую, как подсвинок, оказавшийся в стае волков!

— Да ладно тебе. Ничуть ты не похож на поросёнка, ты себя принижаешь. Вполне приличная внешность. Короче, хватит психовать. Пойдёмте уже за покупками. Вам надо расслабиться, ребята!

Как по мне, можно было ещё немного подождать и нагнать интереса, но я боялся, что Киган или Илве, которая заразилась от него паникой, совершат какую-нибудь глупость. Так что пришлось немного поторопиться. В конце концов, нужно ведь было купить подарки для Айсы! Мы отправились на променад…

Меня все приглашали пожрать. Прям вот все! Даже те, кто едой не торговал.

— Эй, шаман! Пошли, перекусим! Что ты тощий какой, посмотреть страшно! — Вопил смутно знакомый орк, которому я давеча продал партию обувки со скидкой. — Гля, у меня тут рагу какое!

Я пожрать-то никогда не против. Соглашался с большим удовольствием, на каждое предложение.

— Чего на них нашло на всех? — Удивлялся Логоваз. — Тут всех так кормят? Вроде, нет…

— Просто меня здесь любят, — успокаивал я своего неосведомлённого товарища. — Смотри, какие скидки! Да что скидки — смотри, какая шляпа! И за бесценок практически. Ты, кстати, тоже угощайся, не стесняйся. А то обидятся!

Хотя спутников моих, конечно, кормили не так охотно. Скорее, за компанию, ибо это было бы странно, если бы мне предлагали, а моим спутникам — нет. Илве с Киганом тоже угощались и тоже недоумевали, отчего их кормят. Ну, правильно, они же не в курсе про золото по весу. Народ дружно решил меня подкормить заранее, чтобы не продешевить потом. Про уманьяр такого уговора, конечно, не было, но будущий возможный куш покрывал все расходы. Местные иуды вообще особо не скупились, а я этим во всю пользовался. Обожаю халяву!

Митя веселился вовсю:

— Вот видно же, что они совсем дурачьё! Рядом гоблины живут, значит, самые очевидные вещи они про гоблинов должны знать⁈

— Какие очевидные вещи? — уточнил я.

— Ну хотя бы те, что гоблины — не толстеют. Не бывает толстых гоблинов! Даже эльф при желании разожраться может, но только не мы! Сколько не сожри, всё равно наша констатанция всегда будет идеальной! Не, исхудать-то можем, конечно, если голодно. А вот растолстеть… толстый гоблин — это ж невидаль! Не бывает такого!

В общем, я старательно жрал. Я и так-то растолстеть не боялся, а теперь, когда узнал, что это и не получится… класс! Нельзя отказывать хлебосольным хозяевам! Лопал так, что за ушами трещало, ловил на себе взгляды, какими бабушки награждают хорошо кушающих внуков, ну и запоминал тех, кто особенно старается. Хотя мог и не запоминать, Витя с Митей носились по всему рынку, и тоже запоминали.

— Дуся, нас сливают просто полностью! Столько желающих тобой торгануть! Одни только гоблины тебя не обсуждают. И то, потому что Пупок велел не трогать. Он твоим шаманством впечатлился. Тебя до сих пор не пытались изловить только потому что опасаются конкурентов, прикинь? Боятся из-за тебя передраться!

Я весело загыгыкал и ещё приналёг, у очередных хлебосольных торговцев с восторженными глазами. Мой аппетит их очень радует, а я люблю радовать разумных. Это, можно сказать, моё кредо — приносить людям веселье и радость.

— Я не понимаю, — Киган, как и Логоваз, тоже недоумевал. И аппетита у них с Илве тоже не было. Да и в меня тоже лезло уже с трудом, если честно, так что приходилось стараться через силу. Впрок, получается.

— Дуся что-то знает, а нам не говорит! — Догадался