Великолепный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

Чистой воды блеф, конечно. Как и большая часть сегодняшнего аукциона. Но судя по бледным, испуганным лицам — работает. Как хорошо быть одним из немногих магов и шаманов на всю округу! Главное, чтобы не нашёлся кто-нибудь, кто меня разоблачит. А теперь, последний штрих.

Поляну вдруг заволокло тьмой, и бедный Дуся с помощью пришедшего на помощь Мити и двух орков, которые послушно сидели под кафедрой, срочно потащили эту самую кафедру куда-то в кусты. Очень полезные оказались эти два чувака. У них, надо сказать, состояние оказалось ещё хуже, чем у Логоваза, когда очнулись. Даже жутковато как-то, вот попадёшь к некроманту — тоже в такого превратишься. Эти парни не только амнезией страдают, они вообще на зомби похожи, только живые. Не говорят, по своей воле ничего не делают. Зато команды выполняют на ура, даже голос могут подать, и на вопросы ответить. Удобно, конечно, но мне от них не по себе вообще. Жуткое дело! Надеюсь, ещё очнутся. И очень хорошо, что не очнулись в процессе аукциона!

Мы бодренько спихнули кафедру в заранее приготовленную яму, накрыли её дёрном, а потом так же дружно утекли в неизвестном для покупателей направлении. Уходить надо тихо, а то эффект смажется. Так что через несколько минут рассеянно переглядывающиеся наблюдатели никаких моих следов не увидели. Ну, кроме медленно бледнеющих логотипов компании Вид на лицах.

Глава 16

Засада

Публичные выступления — штука ужасно выматывающая, оказывается! Уже второй раз устраиваю представление, и второй раз после этого чувствую себя как выжатый лимон. Ноги еле переставляю.

— Всё-таки развлекать народ — очень тяжёлая работа! — Вырвалось у меня.

— А ты это вот так воспринимаешь? Как развлечение? — С интересом спросил Логоваз. Илве с Киганом просто покосились. Неодобрительно.

— Как по мне, к врагам стоит относиться более уважительно, шаман, — выдержав паузу, сказал Киган. — Мне не жаль тех, кого пришлось убить, ведь они пришли убить тебя. Да и нас за компанию. Пусть не сразу, но в будущем, продав авалонцам. Это даже хуже, чем просто убить, и бесчестно к тому же. Нет, мне их совсем не жаль. Но говорить об этом, как о каком-то развлечении? Мне не нравится, когда кто-то получает удовольствие от убийства. Мы сделали неприятную работу. И как по мне, можно было обойтись без этого представления. Так было бы честнее.

— Нет, без представления обойтись никак нельзя было, — Не согласился я. — Это пришлось бы не двоих кокнуть, а сразу половину, прежде чем до них дошло бы.

А сам задумался. Обвинение мне не понравилось. Эмпатия — это не про меня, спорить не буду. Хотя нет, очень даже про меня! Я очень даже хорошо чувствую эмоции окружающих, просто мне на них пофиг по большей части. Интересно, это уже психопат, или ещё нет? В любом случае, это меня не сильно беспокоит. Но точно ли я не получаю удовольствия от убийства?

Я постарался вспомнить свои ощущения, когда размахивал молотком. Это ж по факту я их убил, не будем перекладывать ответственность. Ну… да пофиг мне было. Не жалко этих уродов, вот ни капельки. Но и удовольствия я не получал, разве что от эффекта, которое убийство оказывало на окружающих.

— Да, не, всё нормально, я не псих, — пробормотал я с большим облегчением. Превращаться в кровавого маньяка как-то не хотелось, их же не любит никто. — Эй, вы чего ржёте⁈

Ржут, сволочи. Как раз после моих слов, что я — не псих. Причём дружненько так угорают, все трое, и даже Логоваз, предатель остроухий!

— Не переживай, Дуся. Ты, конечно, псих, но так даже лучше, — поглядев на мою вытянутую рожу успокоил меня наш беспамятный. — Веселее гораздо.

Ладно, пусть веселятся. Очень их понимаю, после такого-то нервяка нужно сбросить напряжение. Даже странно, что духи мои не присоединились к веселью. Уж простебать Дусю — это для них как обязательное упражнение. Как же можно пропустить, если представилась такая возможность?

— Мить, Вить, вы чо какие серьёзные? — Как-то даже не по себе стало от таких странностей. — Только не говорите, что вы тоже считаете меня бессердечным чудовищем?

— А? — Глянул на меня Витя. — А, ты про аукцион? Де не, там весело было. Даже этим твоим новоиспечённым родственникам понравилось, они, прежде чем в бубен законопатиться, говорили. Тут про другое… Ты звон не слышал?

Я никакого звона не слышал. Тишина была такая же, как и до того — здесь, в этом мире, вообще часто бывает очень тихо. В прошлой жизни я такой тишины и не помню. Так я и сказал.

— Может, у тебя тиннитус? Это когда в ушах звенит.

— Сейчас не звенит. Просто прозвенело, когда мы там веселились. Как будто знаешь, какая-то склянка разбилась, или струна порвалась.

— Ага, — кивнул Митя. — Хорошо описал. Именно как будто струна. Нехорошо так зазвенело, пугающе. Или предупреждающе.

— Не, тогда не тиннитус, — озадачился я. — Тиннитус вдвоём не слышат, если только рядом взорвалось что. Но мы не взрывали.

Что это был за странный звон, духи не поняли, повторяться он не собирался. Я решил, что меня это не касается. Какая мне разница, чего там у духов в ушах звенит? И вообще, надо срочно поспать, причём опять без всяких обучений, потому что устал. А потом — ковать железо, пока горячо. Сейчас все эти «клеймённые» вернутся на базар, и наверняка расскажут всем интересующимся, в каком замечательном аукционе поучаствовали. И о том, какая я кошмарная, инфернальная сволочь, тоже сказать не забудут, конечно. И это — очень хорошо! Потому что надо бы валить отсюда побыстрее, пока отряды авалонских охотников за головами из Йерба-Буэно не заявились. Или откуда они там…

На Базар вернулись первыми — как я и надеялся. Играть — так до конца. Стрёмно было бы, если б мы в такой компании начали пробираться к месту своей стоянки под взглядами «покупателей». Правда, без взглядов всё равно не обошлось — те, кто по разным причинам не захотели участвовать в охоте на Дусю, мирно почивать и не думали. Исчезновение сразу такого большого количества обитателей рынка незамеченным не прошло, и многие догадались, куда именно исчез народ. Про награду за Дусю знали все.

По идее можно было уже