Великолепный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

голов и задниц от земли, ползли куда-то в прерии. Подальше от творящегося за спиной кошмара. Вставать, почему-то, не хотелось, хоть убей. Мы это даже обсуждать не стали. Мне казалось, что по земле вокруг шарится чей-то гневный взор, прямо как в фильме Властелин колец, поэтому поднимать голову над густой травой не хотелось. Ну его, как-то не хочется привлекать внимание этого глазика. Правда, мы так движемся медленнее, чем распространяется эта гадость ядовитая, но не может же она бесконечно расти⁈ Это ж нелогично просто!

Действительно, пакость своё распространение постепенно замедляла. И вообще, всё больше в другую сторону росла, поглощая Базар. У меня сложилось впечатление, что тот, кто этой магией управляет, хочет видеть результаты своей разрушительной деятельности. В смысле зримые. А что разрушать в степи? Кустики редкие? В общем, попустило нас. Немножко не достало, метров сто буквально. Мы к тому времени ещё сильнее замедлились, ещё сильнее вжимались в землю, а я ещё песенку вспомнил из Винни Пуха. Ну, ту, что про тучку, которая вовсе не медведь. Не думаю, что сработала, потому что я не танцевал, да и духов никаких кроме Мити с Витей рядом не было. Но мне так было спокойнее. Очень сильно не хотелось, чтобы меня этот Вивисектор увидел. Какой же он, нахрен, вивисектор блин? Это ж Друид, скорее, или как его ещё назвать? Магия жизни, блин. Жуть какая! Лучше бы я этого не видел никогда — моя тьма куда более приятная штука! Всего-то накрывает всё чёрным туманом, ну и страшно немного становится, по отзывам. Это ж блин вообще, считай, мелкое неудобство по сравнению с вот этим вот… да как такому вообще можно противостоять⁈

Если только убегать, вот как мы сейчас. Я, наверное, впервые в этом мире почувствовал себя маленьким, ничтожным и беспомощным. Прошлой жизнью повеяло, в общем. Аж мурашки по коже. Зато я вдруг обнаружил, что в ползании я куда лучше уманьяр! Так-то они шустрее, если на своих двоих, а по-пластунски я им ещё и фору могу дать. Вырвался вперёд на два корпуса, и без особого труда, между тем! Правда, ненадолго. Когда я думал, всё уже закончилось, и можно уже выдохнуть, Илве вдруг тоненько взвизгнула, а через секунду меня обогнала. На своих двоих, конечно, не на четвереньках. А потом к ней присоединились остальные уманьяр, ну и я тоже, что уж там. Когда тебе под джинсы пытается заползти что-то нежное, скользкое и с маленькими лапками, спокойно ползти точно не получится. Я подскочил и лапищами своими шевелить начал ещё в воздухе, так что когда приземлился, сразу рванул на максимальной Дусиной скорости. И плевать на взор непонятный. Лучше пусть меня увидят, чем ещё раз так потрогают!

Оглянулся на секунду, и сразу же ускорился ещё сильнее. Трава шевелилась! Полностью, на всём протяжении. От этих джунглей теперь распространялась какая-то живность, крайне мерзкая на ощупь, и я здорово подозреваю, что ещё и опасная.

— Во, глянь! — Сунул мне под нос тварюшку Витя. Я толком не рассмотрел, на бегу-то. Только увидел что-то склизское, извивающееся, с лапками, щупальцами и жвалами одновременно. — Вторая стадия заклинания. Щас оно всех, кто не убежал, дозачистит!

— Брось. Каку! — Мне никак не удавалось догнать вырвавшихся вперёд длинноногих товарищей, и от этого было неуютно. А потом стало ещё хуже. Меня увидели. Я этот момент очень чётко прочувствовал. Вот скользнуло по спине что-то такое, потом вернулось, а потом… Затылок окатило чужой злобной радостью. Такой, многообещающей, надо сказать. Только ничего хорошего оно не обещало.

— Ой. — Сказал Витя. — Дуся, если ты сейчас не отрастишь крылья и не научишься летать, то мы с тобой попрощаемся. Наверное, навсегда. Потому что я рядом с этим оставаться не собираюсь. А он тебя вряд ли пожурит и отпустит.

Вот не надо было оглядываться. Я знал, что не надо. Но оглянулся, конечно.

За мной гнался эльф. Тот самый, которого я видел возле Грасс Вэлли. Краси-и-ивый — страсть! Прям как статуэтка. Уж как я его разглядел на таком расстоянии, да на такой крякозябре — не знаю. По идее крякозябра должна была его затмить. Да точно затмевала! Огромная, как слоняра какой-нибудь, только ног у неё было много. И они, зараза, шевелились очень быстро. Я как будто пытался убежать от несущегося поезда, только поезд с рельсов не свернёт, а этот эльф на своём бармаглоте, похожем одновременно на корягу с глазами и на жука — плавунца был очень даже маневренным. Хорошо хоть летать, вроде, не мог. Но и без того, про крылья Витя очень правильно сказал. Желательно, чтобы эти крылья были стальными, а в заднице у меня пропеллер появился. Никогда не думал, что буду мечтать, чтобы у меня в жопе появился пропеллер. Честно. Это было какое-то минутное помутнение рассудка.

Мне что-то подсказывало, что встречаться с этим конкретным эльдар не стоит. Может, его выражение лица, а может, общая стрёмность ситуации.

— Наддай, Дуся! Сдохнешь, ведь! — Кричали, удаляясь, духи. А как я наддам, если я и так уже наддал?

Бубен же. В экстренной ситуации хватаешься за соломинку. До этого я духа воздуха трогать не хотел. Он какой-то слишком непредсказуемый и неуправляемый. Как его заставишь помогать-то, если с ним поговорить даже толком не получается? Но сейчас мне уже было пофиг. Как вызвать конкретного духа из бубна я знал, так что прямо на ходу его оттуда и вызвенел дробным перестуком пальцев. Он не сопротивлялся, даже, как будто, с готовностью вылез. Волосы взъерошил ласковый ветерок. А мне сейчас не ветерок нужен. Мне бы чего покрепче, чтобы унесло нахрен, как осенний листочек. Желательно, в компании с уманьяр.

Танцевать на ходу — это такое себе, если что. Предполагаю, это и на танец-то было непохоже. Митя потом говорил, что они подумали — со мной медвежья болезнь приключилась, и я изо всех сил пытаюсь удержать внутренний мир внутри, семеня и подпрыгивая на ходу. Но это ведь ерунда, на самом деле. А я-то в этот момент изо всех сил пытался почувствовать себя тем осенним листочком. Кленовым, рыже-жёлтым, с прожилками. Даже напевать начал, пристукивая в бубен тихонько.

— Вееетер унооосит меняааа на востооок…

Достигли, короче, взаимопонимания. Правда результат… то ли танец всё ж не настолько был хорош, то ли дух ветра оказался слишком слаб. Я склоняюсь к последнему, он же самый маленький был из тех, с кем я тогда затусил. Потому и в