Три старушки под окном - Елена Анатольевна Казанцева

- Девушки, а может за печкой посмотреть, - Пётр морщился от ужасающей вони.

- С чего ты взял?

- Так раньше за печкой самое дорогое прятали, - покивал он.

Они осторожно выползли из маленькой комнатки, последней полз Пётр. Он обернулся и охнул. Над головой ведьмы раскачивалось что-то черное, страшное, с кровавым ртом, рогами и белыми глазами с черными бездонными зрачками.

- Девочки, нам надо ускоряться, - пробормотал он.

И пока девочки отряхивались, Петр запрыгнул на печку.

- Свечи мне подайте.

Подруги быстро стали зажигать свечи и передавать Петру.

- Есть лаз, есть, - радостно оповестил он.

Послышался скрип, в комнату ворвался свежий воздух, а с ним слабый запах тлена.

- Туточки она, тело ведьмы, - воскликнул Петр, и в тот же момент все услышали страшный шёпот. Как будто кто-то невидимый произносил какие-то ужасные слова. Петр скатился вниз.

- Я бросил свечи в сено, - прошептал он побелевшими губами. – Оно горит. Бежим.

- Стойте, а как же бабка? – испуганно спросила Тимофеевна, тыча пальцем в распластанную на полу старуху.

- Брось её, бежим, - безумно повторял Петр.

- Нет, я на убийство не подписывалась, - встала в позу Тимофеевна. – Тащите её на улицу.

- Мы сейчас сгорим, - бесновался Пётр, - бежим!

Но Тимофей быстро передал лампадку с огнем и свечи Фроловне и подхватил бабку Варвару подмышки. Он уперся и потащил ведьму к двери.

- Девоньки, поджигайте все, что горит, - только и успел проговорить он, как комнатку озарило пламя.

В этот момент из-под дверей вырвалось что-то черное и страшное. Звук голоса усилился. Он шептал какие-то заклинания, черное облако сформировалось, и теперь в этом можно было угадать контуры женщины. Из люка в крыше появилось пламя, комнату начал заполнять дым.

- Вы не уйдете, вы умрете, - говорил страшный голос. – Мое тело примет кровавую жертву, а дух продолжить жить.

И вновь полились страшные слова.

Бабка Варвара, не открывая глаза, тоже начала шептать слова заклинаний. И чем больше было произнесено, тем медленней двигались люди, а крыша уже полыхала. Высохшие от старости доски пламя поглощало с жадностью, дым валил из всех щелей. Комната быстро наполнялась дымом.

Первой очнулась Фроловна. Она развернулась, выхватила из рук Тимофеевны полено и ударила бабку по голове. Бабка вновь отключилась.

А Фроловна, кашляя и чихая ударила кулаком Петра. Тот очнулся, потряс головой и быстро заспешил на выход. Утаскивая за собой бабку, как куль с неким веществом. Фроловна уже била по щекам Марковну и гнала на выход Тимофеевну.

Последним из горящей избушки выбрался Тим. А Фроловна вновь вернулась в избушку.

- Ты куда? – жалобно крикнула ей в след Тимофеевна.

Но Фроловна тащила в избушку сумку, набитую артефактами, что они украли в первый свой раз. Она бросила её на стол, Прикрывая рот и нос от дыма. Вытащила лампадку. Упала на колени и начала читать молитву. Она не была верующей. Молитвы знала только потому, что в детстве, когда все в доме засыпали, их читала бабушка перед образами. Свечи, воткнутые в сумку, горели ярко, отбрасывали блики на стены, которые заволакивало дымом. Она читала до последнего, пока в глазах не помутнело.

И не видела, как в комнатку ворвался Тим и вытащил её из огня.

- Надо уходить, - скомандовал он.

Горящая избушка уже привлекла людей. Кто-то за воротами кричал громко.

- Гори чертова колдунья!

- Сгинь ведьма!

Они бросились назад, к той заветной калитке, что вела к реке.

А в окнах большого дома зажегся свет.

- Аааааа! – орала позади них ведьма. – Аааааа! Спасите её! Спасите Марфу!

Глава 34

И тут рухнули ворота. Во двор ворвались люди.

- Гори в аду, ведьма! - орали люди.

Из дома выбежал колдун со своим подручным, возле горящей избушки бесновалась бабка Варвара.

- Воду несите, - орал Кондратьевич и метался от одной группы людей к другой. Но люди вдруг стали сбиваться вместе, образуя сплочённые ряды. Они смотрели на Кондратьевича с ведьмой с ненавистью. Люди просто стояли толпой и молча смотрели на трагедию, что разыгрывалась перед ними во дворе ведьмы.

- Воду я сказал! – орал Кондратьевич, размахивая руками.

И вдруг кто-то из толпы заорал: На костер ведьму!

А кто-то другой вытащил бутылку и поджёг. Бутылка описала дугу, разбрасывая пламя, и разбилась о стену избушки. И в тот же миг пламя вспыхнула ещё ярче, теперь оно лизала столетние бревна домика.

- Сжечь ведьму! – орал кто-то из толпы, и новая бутылка полетела в огонь.

Дом вспыхнул с новой силой. А Кондратьевич испуганно уставился на толпу. Он стоял против сотни глаз один, даже его подручный понял, что против лома нет приема, и быстро смылся.

- Сжечь! Сжечь! – скандировала толпа и наступал.

Ведьма вдруг сама взвыла.

- Ааааа, она горит, горит! – и начала срывать с себя одежду. – Марфа горит!

Она рвала на себе одежды, сдернула с головы платок, растрепала волосы. Теперь она и правда была похожа на ту старую и страшную ведьму, что так любят рисовать в книжках.

Она орала, каталась по земле, словно горело не тело Марфы, а её тело жгли на костре черти. Потом вскочила и бросилась в огонь.

- Стой! Стой! – бросился за ней Кондратьевич.

Но дорогу ему перегородило упавшее бревно. Как только бабка Варвара вбежала в дом, рухнула крыша, только столб пламени взметнулся ввысь, да искры полетели во все стороны. Люди отшатнулись. На миг все смолкли. А Кондратьевич метался возле горящего дома, приговаривая: Спасите её, что ж вы стоите, спасите!

Спасать ведьму было поздно. Рухнувшая крыша погребла её. В этот момент обвалились стены сарая. И в воздух взлетело пламя со столбом искр, а в этом дыму и пламени стал четко виден силуэт женщины. Она хватала за волосы и раскачивалась из стороны в сторону. Её танец смерти завораживал, слышался в треске горящих стен страшный вой: убили, вы меня убили.

Подруги с Тимофеем и Петром так и стояли на участке в немом изумлении, взирая на этот танец, на эту черную фигуру, на завывания ведьмы. Толпа людей крестилась.

- Свят! Свят! Ведьма! – говорили в толпе шёпотом.

Никто и не заметил, как вспыхнул второй дом. А может и специально кто-то его поджог. Только полыхнула крыша и второй этаж.

- Ааааа, горим! –