Ювелиръ. 1811 - Виктор Гросов

Отдам должное выдержке артиллериста: он терпел поразительно долго. Никаких навязчивых расспросов, попыток поиграть в Шерлока или выведать мои мотивы. Лишь на подступах к владениям Юсуповых, когда знакомые силуэты уже замаячили впереди, Фигнер повернулся ко мне:

— Григорий Пантелеевич, какую именно тему вы намеревались со мной обсудить?

Дозрел-таки, Александр Самойлович. Я мысленно хмыкнул.

Вслух же ответил ровным тоном:

— Обсудим всё по прибытии в Архангельское, если вы не против.

Внимательный взгляд скользнул по моему лицу:

— Мне стоит насторожиться?

— Скорее, заинтриговаться.

Прятать карты в рукава больше не имело смысла.

— Я собираюсь показать вам место, где люди просчитывают будущую войну сильно заранее.

Фигнер оставался сосредоточенным:

— Некий военный кружок?

— Мимо.

— Тайное общество?

— Упаси Господь. В подобных клубах слишком много пафосной демагогии. У нас же исключительно практика, закрытая комната, карты, да светлые головы. Остальное увидите сами.

Лицо собеседника сохранило бесстрастность, что добавило ему очков в моих глазах.

— Затея звучит весьма дерзко, — заметил он.

Экипаж вкатился на территорию в предвечерних сумерках. Архангельское проступало сквозь морозную дымку слой за слоем: сначала дальние хозяйственные постройки, затем четкая геометрия аллеи, и, наконец, громада самого дома. Вокруг кипела жизнь, мелькали люди, гарцевали лошади.

Борис Юсупов обнаружился на улице. Облаченный в короткую шубу, он гарцевал верхом в сопровождении пары подручных. Хозяин явно занимался делом, цепко сканировал территорию, отдавал короткие приказы, указывал рукой направления и снова пускал коня шагом. В его голове наверняка уже возводились конструкции, пока еще невидимые стороннему глазу.

Заметив повозку, князь приветственно вскинул руку, круто развернул жеребца и рысью направился к нам.

— Дождались! — весело крикнул он. — Я уж грешным делом решил, что забыл о нас!

— И в мыслях не было, — отозвался я, выбираясь из экипажа.

— Радостно. Кого привез?

Юсупов сходу срисовал моего спутника. Борис обладал поразительной хваткой на людей: его взгляд оценивал потенциал и внутренний стержень человека.

— Александр Самойлович Фигнер, — представил я офицера. — Имел удовольствие обещать ему транспорт до Москвы.

Александр Самойлович с достоинством обозначил себя. Хозяин усадьбы принял знакомство естественно и без снобизма.

— В таком случае — немедленно внутрь, — заявил князь. — Гостей, миновавших мои ворота, морозить на улице нельзя. Обедаем, восстанавливаем силы, а свежий экипаж я обеспечу.

Офицер замялся:

— Ваше сиятельство, премного благодарен. Однако смею ли я обременять…

— Никаких обременений, — улыбаясь перебил Юсупов. — Мои предложения всегда носят практический характер. Конюшни полны, особняк должен принимать гостей, так что пускать путников дальше без должного приема противоречит моим правилам.

Тон князя исключал препирательства. Фигнер вопросительно зыркнул в мою сторону. Я красноречиво развел руками и кивнул на гостеприимного хозяина, сопротивление бесполезно.

— Что ж, с благодарностью принимаю вашу опеку, — сдался он.

— Отлично, — подытожил Борис. — Идем! Чай для сугреву не помешает.

Пока мы направлялись к усадьбе, Борис придержал коня подле меня и, игнорируя шагающего поодаль Фигнера, тихо поинтересовался:

— Что за птица?

Князя совершенно не волновали чины, родословная или светские связи гостя. Борис прощупывал иное.

— Офицер, — коротко охарактеризовал я. — Обладает цепким умом. Попусту не болтает. Умеет смотреть в корень вещей.

— Насколько можно доверять?

Я взял секундную паузу. Никаких сомнений в Фигнере у меня не было

— Вполне достаточно, чтобы распахнуть перед ним двери нашего штаба.

Борис резко повернул голову к Фигнеру:

— Даже так.

Теперь князь оценивал офицера по другому. Юсупов смотрел на человека, получившего от меня личный пропуск в святая святых.

— Рискованно, — констатировал он.

— Отнюдь, — возразил я. — Риск — это тащить в штаб самовлюбленных болтунов. А этот умеет дело делать.

Князь криво усмехнулся:

— Уболтал. Посмотрим на его таланты.

Естественно, поначалу нас закрутила рутина гостеприимства: избавиться от тяжелых шуб, отогреться с дороги, распорядиться насчет горячего обеда, гостевых покоев и подготовки экипажа на Москву. Борис дирижировал прислугой, Фигнер держался с достоинством, обходился без жеманных отказов ради приличия и не глазел по сторонам. Он принимал ровно тот объем внимания, который диктовала ситуация.

Отличная выдержка. Покончив с чаем, Юсупов перевел взгляд с меня на Фигнера и произнес:

— Что ж, Александр Самойлович. Григорий Пантелеевич выдал вам очень щедрые авансы, поэтому позвольте продемонстрировать нашу скромную идею.

— Если ради этой самой идеи меня тащили под видом дорожного меценатства, — спокойно отозвался Фигнер, — я весь во внимании.

Борис расхохотался:

— Слыхал? А он и вправду парень не промах.

— Простаки в моем экипаже не ездят, — шутя заявил я.

Наш штаб базировался вдали от парадных коридоров.

Распахнув дверь, я пропустил гостя вперед. Фигнер замер на пороге, разглядывая пространство.

Интересная реакция. Профан сунулся бы внутрь, озираясь по сторонам. Светский фат принялся бы громко восхищаться габаритами комнаты или убранством. Этот же хранил молчание, изучая открывшуюся картину.

Центр помещения занимал Стол. Именно так, с большой буквы, сложнейший инженерный конструкт. Громадный каркас покоился на массивных опорах. Около трех метров в ширину и все семь в длину — чтобы охватить его взглядом от края до края, требовалось усилие. Всю его поверхность покрывала детальная, карта европейской части Империи. Она поражала маниакальной проработкой для своего времени: речные артерии, переправы, почтовые тракты, лесные массивы, болота, уезды и узловые склады снабжения. Эту карту можно было разглядывать часами. Не знаю где Юсупов ее нашел, но даже меня она впечатлила.

По периметру стола покоились длинные указки и тонкие деревянные штанги с вилочками на концах — специальное приспособление, позволяющее перемещать армейские соединения, не ложась на карту животом. Сами войска обозначались разноцветными фишками, деревянными брусками и маркированными флажками: пехота, кавалерия, артиллерийские батареи и тыловые обозы. Вдоль стен выстроились кофры с запасным инвентарем: циркулями, линейками, мерными шнурами и кипами чистой бумаги. А в самом чреве каркаса скрывался еще не доведенный до ума механизм. Скрытая система рычагов позволяла поднимать снизу фрагменты рельефа, имитируя складки местности и возвышенности. Пока этот механический зверь требовал доработки, насколько я помню из отчетов мастеров. И это не удивительно, ведь любая стоящая машина просто обязана на старте помотать нервы своему создателю. Кулибин не даст соврать.

Фигнер медленно зашел в комнату. Заложив руки за спину, он обошел стол по периметру, внимательно изучил углы, и склонился над картой:

— На барскую забаву не тянет.

Борис весело хмыкнул.

Офицер вопросительно поднял на него глаза:

— Спрашивайте,