Во сне и наяву - Юлия Зубарева

прошлое. У каждого своя судьба. На тебя я зла не держу, а все остальные померли давно, чего былое вспоминать, — пригорюнилась Маланья. — Хотя, видишь, и мне шанс выпал новую жизнь на две стороны начать. Молодость свою пролетала, зато стареть долго не буду.

— Так ты вороной тоже можешь оборачиваться? — у Лизы даже глаза загорелись, как представила, что она тоже в некотором роде птица.

— Вот не о том ты думаешь, о чем надо! — осекла ее знахарка. — Ты рецепты читала, бестолковка? Выучила, как я тебе наказывала? Чего глаза бесстыжие прячешь? Чтоб я тебя не видела, пока все не расскажешь на зубок. Как во сне, так и наяву! Раскаркалась тут, смотри-ка. Иди, иди, нечего шарахаться, учись и не появляйся, пока все не выучишь.

— Ну, баа, я ж тебе самое главное не успела рассказать: про Ольгу, феечку с крылышками, — пыталась оттянуть неизбежное выдворение Лизаветка.

— Вот потом и расскажешь, никуда она уже не денется, если собираться в одну начала, скоро в себя придет, — взяв за плечи, выпихнула в дверь. — И чтоб от зубов отскакивало! — Понеслось ей на прощанье.

— Вот и поговорили. Ну ладно, сейчас у Вениамина узнаю по-быстрому, чем дело кончилось, и домой. Буду осваивать высокомолекулярную кухню, — вздыхала Елизавета, стискивая одолженный кулон. Шагнула с бабкиного крыльца по металлическому пандусу и пошла, озираясь по больничным коридорам. Те, кто хоть раз был в ожоговом центре, узнают из тысячи запахов запах горелой кожи, смешанный с дезинфекцией и лекарствами, поднимающий дыбом волоски на руках концентрат человеческого страдания.

— Куда меня опять занесло? — озираясь по сторонам, проговорила Лизавета. Коридор освещался скудно, несколькими тусклыми лампочками, и только одна палата была с открытой дверью.

— Ну нет. Ну что ж это за человек такой. Лучше б в песочнице сидел! — Лизавета разглядывала обгоревшего юриста. Все, что ниже плеч, представляло собой бордово-черную коросту. Мигали датчики сердечного ритма, и руки с капельницами были привязаны к кровати. На нее лишенный волос с измученным лицом смотрел Вениамин.

— Это ты? Опять дурацкий сон? — слегка разомкнув потрескавшиеся губы, просипел он.

— Да, сон так себе. Радует, что ты уже восстановился. Просто старые переживания. Зря пулю дал, надо было зажигалку оставить, — не к месту пошутила Лиза, а потом смутилась окончательно. — Я пойду, наверное. Просыпайся. Нечего эту жуть досматривать. Завтра поговорим.

— Нет, не уходи. Выведи меня отсюда.

Обожжённый попытался встать, скривившись от боли.

— Стоп, не шевелись. Больно, потому что ты в свой сон веришь. Лежи уже, блин горелый. Это тебя в Сирии так зацепило? Я думала, ранило тебя там. Пуля-то тут причем? — Лизавета судорожно отцепляла капельницы и отрывала датчики, рассчитывая вывезти Вениамина к себе в дом прямо на кровати. Как она выглядит в чужом сне, воруя пациента, старалась даже не думать. Надо его переключать на другие воспоминания.

— Там трофей был удачный. Это потом случилось, под конец, — корчился от боли пациент.

— Давай рассказывай, что у вас там произошло, и помни, что ты уже здоровый, крепкий мужик. Все прошло. Это всего лишь страшный сон, ты проснешься, и он кончится.

— Да все нормально. Приехали, как и запланировали. Профессура с теткой притащились типа делегация. Начали по палатам ходить. Ольгу нашли в ВИПах. Там крыло отдельное для тех, кто платит по особому тарифу. Пускать не хотели, но ты тетю Розу знаешь. Она такой шум подняла, министру звонила. Ольга там и лежала в отдельном боксе. Документы все черным по белому. У Бориса, мужа ее, паспорт украли месяц назад, так тот, кто привез, Борисом и представился. Копии все заверенные, диагнозы липовые. Там целая организация работала. Не мог это один человек провернуть. Сиделка ничего не знает. Нанимали ее через агентство, рекомендации по клинической гомеопатии. Все растворы не подписаны, держали в медикаментозном сне, типа новая методика. Мутно все. Следственный комитет сейчас разбирается. Лавочку прикрыли, документы изъяли.

Лиза успела за время беседы сдвинуть неподъёмную кровать и начала выталкивать ее в коридор. Представляя перед глазами свою родную калитку, молилась всем богам, чтоб получилось выпихнуть из сна этого невозможного товарища, который вообще нормальные сны видеть не может.

— Ну, давай, уже поехали! — взмолилась она, разгоняясь изо всех сил. В последний момент сообразила вцепиться в обожженную руку Вени, и они проскочили в ее собственный сон.

Кровать и все медицинские приборы исчезли. Голый, обваренный мужчина, цепляясь за сползающую простыню, стоял посреди деревенской пасторали и с негодованием взирал на Лизавету.

— Знаешь, я, конечно, очень благодарен, но можно на мне было хотя бы трусы оставить?

— Ну, так на тебе их и не было, — развела руками Ходящая по снам. — Смотри, на поправку пошел. Ткнула в красную, но уже явно подживающую кожу на плече.

— Елизавета Петровна, это просто неприлично. Я все-таки живой мужчина, а не манекен медицинский, — Вениамин отодвинулся и начал усердно оборачивать вокруг бедер спасенную простыню.

— Вениамин Брониславович, простите. Я вела себя крайне неосмотрительно. Я больше к вам голому прикасаться не буду, честно.

Шутка про поручика Ржевского была отомщена с лихвой, но дальше развивать эту тему Лиза и не собиралась.

— Я не это имел ввиду, — произнес юрист, возвращая себе нормальный тон разговора.

— Дальше-то чего было? — Лизавета присела на крыльцо, ожидая продолжения истории.

— В том и дело, что дальше ничего. Ольгу мы перевели в институт имени Сербского. Там сейчас ее буду обследовать и потихоньку выводить эти адские препараты. Чем ее пичкали, пока не знают. Подозреваемый за границей. Алиби у него стопроцентное. Дело завели, скандал большой, головы полетят, а виновных нет. Лиз, ты, пожалуйста, будь осторожна. Это все не просто так. За Ольгой следили до похищения, семью ее и связи все под колпаком явно держали. Тут появляешься ты у тети Розы, и все закрутилось. За теткой мы наружку поставили смотреть, а тебя мне светить никак нельзя. Только частным порядком. Буду юристом у тебя ошиваться как можно чаще. Они не просто так ее украли, это эксперимент какой-то был. Мы его сорвали, но следующий ход за этими неясными товарищами. Любой новый человек в окружении опасен. Помни. Сейчас разрабатываем активно версию с сектой. Но нет упоминаний в переписке, свидетели ничего не слышали и не видели. Пока в себя не придёт, тыкаемся как слепые котята.