Побег в сказку и свекровь в придачу - Елена Ха

— Как это Трофиму? Когда он успел? — удивилась Ксюша и села рядом с Тимкой прямо на пол, — Рассказывай с самого начала и подробно!

Тимофей посмотрел влюбленными глазами на свою жену. Шишимора тоже спустилась поближе к благоверному, который заговорил, только услышав ее требовательное:

— Сказывай, тебе говорят!

— Знаете, как было нелегко убедить Лешего, что наша ведьма будет полезна для его леса. Он же окромя деревцов да мхов ничего в этом мире не ценит. Пришлось наплести ему с три короба про ее способности разбираться в травах, выращивать их, сберегать. Хранить природу он и сам готов круглые сутки, поэтому тотчас заявил, что соратнице обязан помочь. Потом мы долго бродили по тропам, да по оврагам в поисках этой самой явь-травы. Я себе чуть все ноги не переломал, — пожаловался домовой, — Это у Лешего вместо ног корни, там, где он переползал, мне приходилось перепрыгивать. И вот на границе с болотом нашли мы маленький кустик. С виду ничего особенного, на ботву моркови похож. Но в центре стебель торчит, а на его конце будто звезда горит ярко-алым. Вот этот куст и вручил мне Леший.

— И где он? — нетерпеливо спросила Ксюша.

— А как я его донесу? Магически не получится, он же материальный, а пешком с того болота я бы не дотопал. Поэтому я просил Лешего передать его Трофиму. Он как раз должен был возвращаться из столицы по лесной дороге. За Лешим был должок! Лет восемьсот назад я у Бабы-яги домовым служил и по просьбе этого любителя зелени воровал зелья для его корешков, чтобы чаща разрасталась быстрее. Мне тогда больно от Ягуси досталось, когда она склянок своих недосчиталась. Это все давно было, но память у нечисти хорошая. Вот я и обменял его на сегодняшнее дело. Надо сказать, что пришлось мне его долго уговаривать прихватить меня и явь-траву, да отправиться к дороге на встречу с Трофимом, — вздохнул Тимка.

Луковка лишь пихнула его, чтобы продолжал быстрее. Домовой, потирая ушибленный бок, неожиданно хохотнул:

— Смешно было, когда Леший остановил проезжающего мимо Трофима своим громогласным приветствием. Воевода чуть с лошади не свалился. И ведь разглядел в придорожной елке Лешего. Хорошо, я спрятаться успел. Много сил ведьма ему отдала. Он теперь может наняться охотником за нечистью, — пошутил Тимка и сам испугался собственной шутки.

— Ну а дальше-то что было? — подгоняла мужа шишимора.

— Что было? Да ничего, протянул Леший явь-траву своей еловой лапой в сторону воеводы и заявил: «Это тебе для матери». Трофим сразу смекнул что к чему. Поклонился в пояс Лешему, взял кустик и умчался прочь. Сейчас, наверно, у ведьмы. Отпаивает ее. А я так умаялся по кочкам скакать, отсыпаться буду дня три, не меньше! — грозно погрозив пальцем, объявил Тимка.

— Отдыхай, конечно, — кивнула Ксюша, — Но ты уверен, что Трофим разберется, что делать с явь-травою?

— Уверен! Даже не сомневайся! Леший ему объяснил, что ее нужно замочить в теплой воде и настоять час, только после этого можно пить отвар, а травку еще через час нужно съесть, — важно пояснил домовой.

Схватил Луковку на руки и исчез.

Ксюша не утерпела. Проверила Анюту, убедилась, что малышка крепко спит, и побежала в дом свекрови.

Трофим уже поил ведьму с ложечки водой, в которой замачивал волшебную травку, сам кустик лежал в мисочке рядом.

— Давай помогу, — кинулась к мужу девушка.

Вместе они влили в знахарку все лекарство и стали наблюдать. Сначала ведьма перестала бормотать, притихла. Ксюша, сжав руку мужа, уже начала беспокоиться, а вдруг даже это средство от Лешего не поможет свекрови? Трофим тоже сидел мрачнее тучи: брови сведены, губы поджаты, лицо будто заледенело, взгляд прикован к матери. Иногда жене казалось, что муж даже не дышит.

В тусклом свете лучины было плохо видно, ночные тени причудливыми чудовищами разбредались по стенам и потолку, лезли на лицо больной, но в какой-то момент попаданке показалось, что она видит на щеках свекрови румянец, придвинувшись ближе, она радостно воскликнула:

— Трофим, глянь, у нее кожа порозовела!

— И правда, — с облегчением выдохнул воевода.

Прошел час, подошло время есть траву. Трофим и Ксюша начали ломать головы, как это сделать, ведь Агриппина Аристарховна все еще лежала бездвижно и жевать явно была не в состоянии.

— Может, мелко порезать и с водой ей внутрь залить? — предложил обеспокоенный сын.

— А вдруг она подавится? Хуже будет… — засомневалась Ксюша.

— Ну хоть кто-то в нашей семье разумный, — просипела неожиданно ведьма, открывая глаза.

— Матушка! — обрадовался Трофим.

— Тебе нужно съесть явь-траву, — тут же всунула в руки свекрови куст Ксюша.

Ведьма глянула на резные листочки и яркий цветок, полюбовалась несколько секунд и принялась жевать. Только когда она закончила, сын осторожно спросил у матери:

— Как ты себя чувствуешь?

— Живой, — усмехнулась ведьма, — Кого же мне благодарить за спасение? Кто отыскал это чудо? На моей памяти люди никогда не видели явь-траву…

— Мне ее на лесной дороге Леший отдал, — признался Трофим.

— Леший? — удивилась знахарка, удивленно хлопнув белыми ресницами, — А откуда ты знаешь, что Леший?

— Я его видел, он на елку похож, руки — лапы, ноги — корни, и лицо — складки на коре. Жутко, но мило, — усмехнулся Трофим.

— А как ты его увидел? Только ведьмы могут… — внимательно оглядывая сына с головы до ног, возмутилась Агриппина Аристарховна.

— Я теперь всю нечисть вижу. Благодарить за это, видимо, тебя надо. Слишком уж много ты в меня силы влила, ошибки свои исправляя. Может, теперь еще и Саврас видящим станет, — упрекнул Трофим мать, но по-доброму, — Между прочим, у нас в доме живут домовой и шишимора.

— Как так⁈ — возмутилась знахарка, — Я же всех от тебя прогнала! Сейчас же идем, буду изгонять. Ишь, расшалились! В дом к моему сыну проникать вздумали!

— Никто никого изгонять не будет! — возмутилась Ксюша, — Это Тимофей, наш домовой, уговорил Лешего отдать Трофиму явь-траву. По моей просьбе! В конце концов, я хозяйка в доме. Мне и решать, будет в нем жить нечисть или нет.

Попаданка была возмущена самоуправством ведьмы. Для нее тут стараются, спасают, а она изгонять удумала! Агриппина Аристарховна только глазами хлопнула и осторожно уточнила:

— Правда? Ты просила для меня у Лешего явь-траву, и он отдал?

— Я просила домового. Тимка нас с Трофимом любит, он согласился помочь. И вот уже он уговорил Лешего отдать, старый должок с него стребовал.

— Спасибо тебе, Ксюша, — взяв обе ладони жены в свои большие и теплые, сказал Трофим, — Ты моя Жар-птица,