Император Пограничья 25 - Евгений И. Астахов

стволы, спрятанные за внутренним контуром стен, выбросили снаряды в ночное небо, и через пять секунд далеко за периметром полыхнули разрывы. Миномётные батареи подключились с задержкой в полминуты, накрывая навесным огнём дальние подступы, а башенные турели на зубцах стен принялись бить прицельно по подступающим врагам. РСЗО, расположенные на внутренних площадках, дали залп реактивными снарядами веером, и зажигательная начинка расцвела над равниной полудюжиной оранжевых клякс.

Снаряды ещё летели к цели, а Хлад уже ждал именно этого.

Абсолют, отступивший всего на километр от своего логова и державшийся далеко позади своей армии, качнулся на суставчатых конечностях, раскинул три пары рук и выбросил волну холода. Она пронеслась по воздуху невидимой стеной, преломляя лунный свет, наперерез летящим снарядам. Гаубичные болванки взорвались в воздухе, не долетев до цели, осыпав равнину бесполезными осколками. Миномётные мины замерзали на восходящей траектории и безвредно падали вниз, как камни, зарываясь в ледяную корку грунта. Реактивные снаряды РСЗО, разогнавшиеся до скорости, которая в обычных условиях не оставляла Бездушным шансов, влетели в полосу абсолютного нуля и лопнули, едва рассеяв горючую смесь по промёрзшему воздуху.

Из выпущенных снарядов цели достигла примерно шестая часть. Те, что прорвались через заслон холода, рванули среди масс Трухляков, разбрасывая мёрзлую некроплоть десятками тел. Лишённые прикрытия выгоревшего леса, твари несли ощутимые потери на открытом пространстве, и вспышки взрывов вырывали из темноты колонну за колонной: тысячи ковыляющих, бегущих, ползущих силуэтов, от горизонта до горизонта. Ощутимый урон, если смотреть по абсолютным числам, и ничтожный в пропорции.

В этот момент с неба упали Летуны. Сотни тёмных крылатых силуэтов, паривших на такой высоте, что обычные дозорные не различили бы их даже в ясный полдень. Хлад держал их там, терпеливо, как охотник, выпустивший охотничьих соколов, и дождался, пока люди раскроют позиции своей артиллерии. Каждая орудийная вспышка обозначила себя на ночном ландшафте столбом огня и дыма, и Абсолют прочитал эту карту безошибочно.

В уравнении войны с людьми имелась уязвимая переменная. Их оружие извергало пламя и смерть с расстояний, на которых ни одна Стрига не сумела бы достать цель; их стены высоки, рунные контуры барьера горели день и ночь, и каждый подступ обложен минами, засеками и ловушками. Оружие страшно, и в нём заключена сила, способная перемолоть целую армию. Слабое звено — сами люди. Мягкие, уязвимые к холоду, гибнущие от единственного удара когтей. Их оружие нужно заряжать, чистить, наводить вручную. Уничтожь расчёт — и железная труба становится мёртвым грузом.

Летуны сложили крылья и ринулись вниз. Тысячи крылатых тварей самых разных форм и размеров, бывших при жизни различными птицами или даже людьми, с серповидными когтями и зубастыми мордами, падали на город. Стремительные силуэты целились прямо в орудийные площадки, в расчёты гаубиц, в миномётные окопы, в развёрнутые на внутренних дворах установки РСЗО.

Барьер-купол над Бастионом, однако, держался. Летуны врезались в полупрозрачную поверхность, и каждое столкновение отозвалось коротким мерцанием рунных контуров в точке удара. Тысячи тварей бились о купол, как мотыльки о раскалённую лампу, и всё новые подлетали, скребли когтями, сцеплялись цепочками, пытаясь продавить барьер совокупным весом. Снизу зрелище напоминало дождь из чёрных теней, бесконечный и безмозглый, и на каждого часового, задравшего голову, смотрели сотни мёртвых морд, прижавшихся к внутренней стороне барьера, словно лица, расплющенные о стекло.

Если Абсолют рассчитывал, что для экономии энергии барьер охватит город только по периметру стен, оставив верхнюю полусферу открытой, то он просчитался. Генераторы, форсированные неделю назад по приказу Мари-Луиз, держали полный купол, и Летуны не могли проникнуть внутрь. Хладу, впрочем, было плевать.

Абсолют нагнул три головы к земле, и по выжженной равнине прокатился низкий гул, от которого у часовых заложило уши. Три глотки, лишённые голосовых связок, извлекли вибрацию из самого воздуха, и та вибрация обратилась силой. Колоссальный объём влаги поднялся из земли, воздуха и самого озера Эри, вихрем закрутился вокруг Хлада и устремился вверх, в атмосферу, на высоту нескольких километров, где мгновенно застыл.

То, что произошло дальше, четверть миллиона человек запомнили до конца жизни. Зеленоватые и синие волны света переплелись с фиолетовыми прожилками, и безлунный простор вспыхнул, точно кто-то содрал северное сияние с полярного неба и натянул над Детройтом. Ледяные кристаллы в стратосфере преломляли и отражали лунный свет, создавая зрелище чудовищной красоты. Секунду, не больше, горожане внутри стен смотрели на небосклон, поражённые невольным восхищением, а затем вся масса льда обрушилась вниз.

Единый монолит, километры в поперечнике, тысячи тонн застывшей влаги, спрессованной аурой Абсолюта до плотности гранита, рухнул на Детройт сверху. Ни один маготехник и артефактор, проектировавший защитные системы Детройта, не закладывал в них запас прочности против атаки, сопоставимой с магией Грандмагистра. Монолит должен быть продавить купол, как каблук крошит тонкий лёд на луже.

Люди на улицах, у окон своих домов, на крепотсных стенах и у орудий задирали головы, и сердца их пропускали удар, потому что бежать было некуда, и спасения не существовало. Женщина на пороге дома прижала к себе ребёнка и зажмурилась. Солдат на гребне крепостной стены выпустил рукоять пулемёта. Санитар, вышедший покурить на крышу лазарета, замер с незажжённой сигаретой в пальцах.

В этот момент навстречу барьеру и падающему льду метнулся массивный силуэт.

Окаменевший дракон взмыл с площадки возле дома Хранительницы вертикально вверх, и сверхзвуковой хлопок от пятидесятиметрового размаха базальтовых крыльев расколол воздух надвое. Огромное существо буквально выбрасывало всего себя, пытаясь выиграть доли секунды. Снизу зверь казался чёрной крестообразной тенью на фоне зеленовато-синего сияния, стремительной и грозной, а магма, текущая по стыкам каменной шкуры, оставляла за ним оранжевый шлейф, как хвост кометы. На загривке, в углублении между спинными гребнями, вцепившись руками в каменные шипы, сидели двое: князь Платонов, и маршал фон Ланцберг.

Дракон пробил скопление Летунов у поверхности барьера, и крылатые твари прыснули в стороны, точно скворцы от орла. Десяток замешкавшихся оказались расплющены каменными крыльями и полетели вниз, кувыркаясь. Часть Летунов бросилась в погоню, и зубастая стая повисла на хвосте дракона, норовя вцепиться в стыки между базальтовыми пластинами, но зверю сейчас было не до них.

Каменная пасть разомкнулась невообразимо широко, и из горловины хлынул поток магмового дыхания, тягучего и рыжего, окрасившего брюхо ледяного монолита снизу закатным заревом. Поток был широким и мощным, жарким до белизны в ядре, и всё же недостаточным: монолит нависал над городом горой, и драконье пламя на его фоне выглядело свечой, поднесённой к леднику.

Тогда Дитрих вступил в игру. Стиснув зубы от ледяного ветра, бьющего в лицо на скорости под сотню километров в