Император Пограничья 25 - Евгений И. Астахов

обломки арматуры в шрапнельное облако, выкосившее крылатых тварей за секунды. Люди на стенах видели дракона в небе и знали, что князь здесь, что он не прячется в штабе, и от этого знания осаждённый город держался крепче, чем от сотни мотивирующих речей. Солдаты, видевшие князя рядом с собой, по колено в чёрной жиже, с клинком в руках стреляли точнее и перезаряжали быстрее, и Прохор рассчитывал на это, потому и лез на передовую.

* * *

Около пяти двадцати утра температура упала ещё на десять градусов, и осаждённые вздрогнули почти одновременно.

Хлад двинулся с места.

Через выжженную равнину, через обугленные пни и ледяную корку сажи, ступал Абсолют. Близился рассвет, и вражеский генерал несомненно хотел завершить этот танец раньше, чем солнце доставит ему малейший дискомфорт.

Чёрный туман клубился вокруг его тела, как мантия, волочащаяся по земле, и земля под его шагами покрывалась белёсым инеем, мгновенно нараставшим в толщину. За ним нёсся свежий резерв: пять Жнецов, суставчатые лапы которых мелькали в предрассветных сумерках, тысячи обычных тварей, все, кого Абсолют берёг для этого момента. Хлад направлялся к западной стене.

По нему стреляли из всего, что оставалось: РСЗО выпустили полный залп, миномёты накрыли подступы, орудия башенок развернулись и ударили прямой наводкой. Аркалиевые снаряды, самые дорогие в арсенале Детройта, полетели к цели.

Абсолюту было плевать. Летуны и Жнецы из его свиты роились вокруг, готовы сберечь господина ценой своих жизней. Ими он готов был жертвовать свободно и не раздумывая. Крылатые твари перехватывали аркалиевые снаряды собственными телами, разлетаясь в клочья, лишь бы не подпустить опасный металл к хозяину. Жнецы принимали на себя обычные снаряды, и хитиновые панцири лопались от прямых попаданий, но каждый павший Жнец сберегал Хладу секунду продвижения. Воля, пославшая их, не знала привязанности, и каждая тварь стоила ровно столько, сколько секунд она выигрывала своему хозяину.

Приблизившись к западной стене на расстояние в триста метров, Хлад остановился. Три торса, сращённых спинами, медленно развернулись, и та голова, спрятанная внутри корпуса, что был обращён к городу, уставилась на линию барьера, проступавшую сквозь камень стены тусклым голубоватым свечением. Тварь выпустила всего один направленный импульс некроэнергии.

Секундой позже барьер лопнул, как мыльный пузырь. Рунные контуры, вплавленные в бетон, питаемые генераторами, латаемые магами год за годом, перегорели каскадом, и волна отключений прокатилась по периметру за долю секунды. Генераторы на подземных уровнях заискрили, зашипели, выбросили снопы искр, и техники отпрянули, закрывая лица руками. Башенки, подключённые к рунным контурам, вспыхнули и погасли одна за другой, как лампочки на сгоревшей гирлянде.

Хлад вошёл в город.

Глава 12

Он шагнул прямо сквозь стену, сокрушая её на своём пути и раздвигая обломки конечностями, и в тот момент, когда Абсолют переступил линию стен, аура Маяка Жизни среагировала на него. Мерцание, едва заметное из штаба, пробежало по кристаллам артефакта, и тёплое золотистое сияние, пульсировавшее ровно и мягко все эти дни, дрогнуло и сжалось, словно живое существо, почуявшее хищника.

Абсолют замедлился. Некроплоть на переднем торсе зашипела, задымилась, покрылась пузырями, и чёрная сукровица потекла по суставчатым конечностям, застывая на морозе грязными сосульками. Колосс заревел от боли, и рёв его заставил треснуть фундамент ближайшего склада. Аура Маяка жгла его, разъедала неживую ткань, не убивая, но причиняя непрерывную агонию, и Хлад повернул переднюю голову, безошибочно определив источник, и двинулся прямо к нему.

До этого момента аура Маяка работала также на благо защитников: волны жизненной энергии, расходившиеся от артефакта, смывали усталость, затягивали мелкие раны, облегчали дыхание и возвращали измотанным бойцам силы, которых у них давно не должно было остаться. Десять суток осады гарнизон держался в том числе потому, что Маяк не давал людям сломаться физически. Теперь Хлад шёл уничтожить именно это.

Вместе с ним морозная аура хлынула внутрь. Двести метров абсолютной стужи, и в этой зоне умирало всё живое. Здания покрывались инеем за секунду, стекло трескалось, кирпич крошился, металлические конструкции становились хрупкими от запредельного холода. Именно это произошло с лестницей на фасаде ближайшего здания, что переломилась под собственным весом и рухнула, разлетевшись по мостовой ледяной шрапнелью.

Расчёты трёх ближайших башенок на этом участке стены замёрзли, не успев сделать вдоха. Я почувствовал через Воинскую связь, как оборвались их нити. Шесть жизней, и от каждой осталась лишь ледяная статуя в том положении, в котором смерть застала человека: наклонившись к прицелу или потянувшись к ящику со снарядами. Они даже не успели испугаться.

Я уже нёсся к врагу верхом на драконе, кружа над Хладом и поливая его магмой. Раскалённые капли шипели на ледяной шкуре Абсолюта, и некроплоть пузырилась, дымилась, обугливалась, но Хлад продолжал идти, не замедляясь. Я ударил Земными пастями: из брусчатки под конечностями Абсолюта выстрелили каменные челюсти, смыкаясь на его ногах, раздирая суставы, вырывая куски прочнейшей плоти. Хлад пошатнулся, потерял равновесие, рухнул на одно колено, однако регенерировал за пять секунд и поднялся снова.

Он двигался через главный литейный двор. Печи лопались от перепада температур, и расплавленный металл застывал мгновенно, обращаясь в бесформенные наросты. Станки рассыпались, как сахарные фигурки. Крыша обрушилась, и стальные балки, ставшие хрупкими от мороза, переломились пополам. Рабочие, не успевшие эвакуироваться, гибли от его присутствия: замерзали, чернели и падали, даже не увидев когтей, даже не ощутив удара. Двадцать три нити оборвались одна за другой, и я ощущал каждую как как лопнувшую тетиву. Мастер-литейщик, который не так уж давно показывал мне цеха; две женщины из погрузочной бригады; подросток, подносивший снаряды к воротам. С каждой секундой ярость в моей груди разгоралась, обжигая изнутри.

Четыре квартала западного сектора, заводской район, перестали существовать за несколько минут. Для Хлада это была прогулка через кукурузное поле, и люди на его пути значили для него не больше, чем муравьи под сапогом.

Штурм продолжался не только усилиями Абсолюта, потому что через пролом в западной стене хлынула элита его армии — Жнецы, а за ними валили тысячи Стриг и Трухляков. Тварь ударила лично, пробив барьер и обеспечив доступ, а свита уже отбрасывала защитников от стен, растекаясь по внутренним кварталам.

Я увидел, куда направляется Хлад, и понял: траектория его движения пройдёт мимо церкви Святого Франциска, где по информации от офицеров укрывались три сотни гражданских. Дракон нырнул вниз, и я использовал свой домен на полную мощность, срывая с окрестных зданий всё, что содержало железо: водосточные трубы, арматуру, решётки, обломки станков, вывески, ограды. Тонны металла взмыли в воздух и ударили в конечности