Маги Канверона - Ксения Котова

с безумием. Она готовила для жителей Кермаса, но рисовые лепешки по праздникам входили в обязанности рау. Раздавая сладости, охотница не ощущала спокойного, уютного тепла, какое окутывало облаком, едва маг начинал принюхиваться к свежеиспеченному мясному рулету с изюмом.

«Что подарить?» — ломала голову Терн. Ревин отличался и от отца, и от Рисса.

Решение пришло внезапно, и подсказал его Вард Осун.

Выходной выходным, но Ревин так и не поговорил с Неранием о хранимом наставником когте. Охотница считала, что маг чересчур осторожничал и зря выбирал обходные пути для своих поисков. Она спросит нанимателя вместо Ревина.

Терн пришла к Неранию после смены. Купец как раз заканчивал работу вместе с Каем. Охотница подождала, пока секретарь уйдет и оставит их наедине.

— Чего случилось, Нарисита? — Нераний поворошил в камине остывавшие угли и, придвинув стул, присел. Купец тоже мерз — начало зимы выдалось на редкость холодным. — Только не говори, что решил уволиться.

— Добрый вечер, почтенный Кулла, — Терн соединила руки у груди и поклонилась. — Уважаемый Осун посоветовал взять выходной. Но я бы еще хотел спросить. Добрые люди подсказали: вы можете знать об одном необычном предмете.

Терн почти не врала, но внутри заскребся жучок сожаления. Через два дня она покинет не только Ревина и Мелару, но и Нерания. Купец был хорошим нанимателем и честным дельцом, а последнее среди торговцев — редкость.

— Не исключаю, но ничего не скажу, пока не увижу. О чем речь, Нарисита?

— Могу взять бумагу и карандаш?

— Ты еще и рисовать умеешь? — Нераний вскинул кустистые брови. — Бери.

Подойдя к столу, охотница вынула из подставки карандаш. Перчатка мешала, и Терн ее сняла. Рисовать она умела, хотя уголь и кисти были ей привычнее. Коготь, который показывал Ревин, охотница запомнила до мельчайших деталей, и сделать эскиз не составило труда.

Терн протянула рисунок Неранию. Купец поднес его к глазам, и охотница внутренне возликовала: «Ревин зря медлил!»

— Возьми стул и сядь напротив, — справившись с удивлением, распорядился Нераний. — Где ты видел хонрок? У кого?

— Хонрок? — переспросила Терн, пододвигая стул. Незнакомое слово казалось острым, как и сам коготь демона. Однако с языка купца оно соскользнуло легко и без запинки. — У человека, которого убили в стычке. Я ехал в Канверон и попал в неприятности.

— Где именно? — спросил Нераний, но тут же отмахнулся. — Впрочем, без разницы — раз еще осенью. Давно уже. Хонрок, Нарисита, да. Причем достаточно приметный.

— Что такое «хонрок» и чем выделяется мой? — немедля спросила Терн.

Нераний покрутил в руках рисунок.

— Далеко на севере, — начал он, — рядом с Мертвыми Городами, находится Долина Кинжалов. «Ремал-хон» на местном наречии. Ремалийцы — народ суровый: жизнь у них не из легких. Потому, чтобы стать взрослым, мало вырасти — надо доказать, будто крепок телом и заслуживаешь своих прав. Каждый, считающий себя достойным, берет оружие и идет к одной из ахен-мар — трещин в реальности. Сквозь них в Ринемму просачивается влияние Салиманхара. Ремалийцы наловчились предсказывать появление демонов. Задача юноши или девушки — сразиться с тварью, убить ее и выжить самому. Многие не возвращаются. А кто возвращается — приносит коготь поверженного врага, из которого и делается хонрок.

Купец постучал костлявым пальцем по рисунку.

— «Кинжал взрослого». Если ты верно запомнил форму и узоры, владельцу хонрока достался сильный демон. Умелые воины в Ремал-хоне на особом счету… За ними часто приходят из Черного Кольца. Демонологи ценят «взрослых» ремалийцев. Ремалиец с хонроком никогда не поддастся соблазнам Салиманхара.

— Ого… — искренне выдохнула Терн.

— В какие такие неприятности ты попал по дороге, Нарисита? — цепко посмотрел на охотницу Нераний.

— По глупости подобрал хонрок, — Терн взяла у купца рисунок и сложила уголок к уголку. — Мне сразу посоветовали продать, убеждали, что вещь проклята. Я не разбираюсь и так и сделал — сбыл с рук. Лишь потом подумал: «Не поторопился ли?» Порасспрашивал, порасспрашивал… Пару дней назад мне сказали сходить к вам. Хонроки прокляты?

— Нет, — усмехнулся Кулла. — Наоборот, обряд создания хонроков изгоняет последние демонические эманации. Кинжалы можно использовать по-разному, но только если владеешь магией. Сами по себе они не опасны.

«Значит, наставник Ревина искал хозяина хонрока, ремалийца», — подытожила Терн. Она не сомневалась, отчего купец говорил о Ремал-хоне столь уверенно, но спросила:

— Вы из Долины, почтенный Кулла?

— Да, — подтвердил Нераний, — но последний раз ездил в Ремал-хон лет тридцать назад. Мой демон был низшим, и хонрок у меня — самый обычный. Так что Черному Кольцу я не приглянулся.

— Вы убили демона голыми руками? — с искренним уважением спросила Терн. Нераний не владел ни магией, ни Наследием.

Купец довольно улыбнулся — восхищение охранника ему польстило.

— Ну, не голыми… Я взял копье, чтобы держать демона на расстоянии, и заранее придумал, куда его заманить. Ремалийцы ценят и хитрость. Я привел тварь в узкое ущелье, сбросил на острые камни и добил.

Терн одобрительно покивала.

— А ваш хонрок?

— Дома, — пожал плечами купец. — Памятные вещи надо мной не властны.

Охотница встала.

— Спасибо за ответ. Вы меня успокоили. Я не проклят.

— С проклятьями мог прийти и не ко мне, — рассмеялся Нераний. — Ты же дружен с «драконами» — вот и попроси их в следующий раз проверить. Не откажут.

— Я спрашивал уважаемого Артелла. Не его специальность.

Терн понятия не имела, действительно ли Ревин не разбирался в проклятиях, но, к счастью, Нераний сам этого не знал. Купец хмыкнул в усы:

— У всех свои таланты, Нарисита. Что-то еще хочешь спросить? Выходной твой, если вдруг.

— Нет.

Купец вальяжно отослал ее движением руки.

На улице охотница задумчиво прижала к губам лист с наброском хонрока: «Хороший подарок». Знание, которое поможет Ревину разобраться, кто виновен в гибели мастера Коннела Сэльвина. Терн не сомневалась, что его убили.

Мысль о скором расставании отозвалась неподъемной тяжестью. Терн ощутила, что ей жаль уходить. От Ревина — прямолинейного, упрямого и непохожего на жителей Кермаса. От степенного Нерания Куллы, в котором за торговым расчетом вдруг проступил юноша, убивший демона одним копьем. От весёлой и любвеобильной Мелары с вечно занятыми руками и живыми глазами. От тихих вечеров «Леранском холме» с его аппетитными запахами и понимающей улыбкой Нурмаха. Да даже от занудного Варда, заботившегося о