Ты теперь наша рабыня - Рин Рууд

— Прекращай красоваться, — шипит Оран.

— Это я намекаю на то, что я молодец и что я жду похвалы.

— Ты молодец, — прижимаю ладонь ко лбу. Голова гудит. — Хороший мальчик.

— Да, я хороший мальчик, и сейчас этот хороший мальчик отправит дроны, — Я слышу в голосе Саймона некоторое воодушевление. — Ишь чего удумали… на моих волчат зубы скалить. И еще предлагаю закрыть нашу будущую маму в одной из кают, пока мы по-мужски разбираемся.

— Нет!

Оборотни решительно переглядываются друг с другом, и Богар закидывает меня на плечо:

— Согласен.

— Нет! Я хочу с вами! Я тоже хочу драться! Саймон! Ты козлина! Ты не хороший мальчик, ты козел!

— Мы не можем подвергать тебя опасности! — повышает голос Лирам. — Драться она хочет! Ты вообще-то беременная тут!

— Да только одни сутки!

— И что?!

— Я не хочу, чтобы вы меня тут одну оставили! — Брыкаюсь на плече Богара. — Бросите тут! А вдруг что-то случится?! Не хочу быть одна!

— Ты будешь с Саймоном, — Оран ныряет в задымленный просвет очередного прохода.

У потолка что-то искрит и поскрипывает.

— Если вы умрете, то я с вами хочу умереть! Как мне потом жить?! Вы сначала меня обратили, приручили, а теперь еще и сдохнете, да?!

Богар резко спускает меня на ноги, обхватывает лицо руками и щурится:

— Не дождешься, — мягко толкает меня в грудь, вынуждая отступить в пустую каюту. — Мы вернемся.

Я кидаюсь к нему, но дверь резко закрывается. Зеленый огонек над ней меняет цвет на красный.

— Я должна быть с вами! Сволочи! И только попробуйте кто-нибудь не вернуться! Я вам хвосты оторву! Саймон! Выпусти меня, я хочу к ним!

Глава 57. Наша девочка

— Открой эту дурацкую дверь! Саймон!

— Ты должна оставаться в безопасности.

— Я тебе приказываю открыть дверь! — зло рявкаю я, вскинув лицо к потолку.

— Твой уровень адреналина растет, — Саймон игнорирует мой приказ. — Тебе стоит успокоиться. Вдох-выдох, Ви.

Я не могу и не хочу сидеть взаперти, пребывая в растерянности и незнании. И я очень боюсь за Орана, Лирама и Богара.

Конечно, они большие злые волки, но ждать за закрытой дверью, когда они вернутся, я не стану.

А если не вернутся?

Нет! Я этого не допущу! Я тут беременная, пусть и всего сутки! Я не буду матерью-одиночкой, которая рассказывает, какие у малыша были любимые папули-герои.

— Ви…

— Заткнись!

Они еще должны мне в любви признаться. Истинность истинностью, а я хочу слов любви, а помрут в лесах и жди мне потом перерождения, чтобы отыскать их и за хвосты подергать.

Сердцебиение учащается, трещат связки и мышцы, похрустывают кости.

— Уровень адреналина завышен.

— Заткнись, Саймон!

Мои слова обращаются в рык, и кидаюсь мохнатой тушей на полотно двери, которое со скрежетом сминается от моей атаки.

— Ви, я недоволен.

— Да пошел ты!

Еще одна атака, вторая, третья, и я с грохотом выбиваю дверь. Отряхиваюсь.

— У тебя все показатели завышены в разы.

Я отвечаю ревом, раскрыв пасть. Обещаю весь шаттл расхреначить на кусочки.

— Ох, мать моя женщина, — вздыхает Саймон.

Я, блин, не маленькая и слабая девочка, которая будет хныкать в уголке от страха. Какой матерью я буду, если сейчас отсижусь? Чему я научу своих детей?!

— Ладно-ладно, — вздыхает Саймон. — Главную дверь я разблокирую. — Что ж ты так разоралась. Можно ли считать это нашим первым семейным скандалом?

Кидаюсь в клубы дыма, и через пару секунд выскакиваю из шаттла в густые колючие кусты.

Опять реву, оповещая сволочей, что решили моих мужиков списать со счетов, что я надеру им их тощие задницы.

Над головой пролетает дрон, из динамиков которого раздается голос Богара:

— Слышали? Это наша девочка, и жопы она вам сейчас пооткусывает.

— Выбралась, все-таки, — рычит Лирам.

— Это было ожидаемо, нет? — вопрошает под крики и выстрелы Оран.

— Вот, с ними все в порядке, — жужжит над моим носом дрон с голосом Саймона. — Слушай, возвращайся. Мы там и без тебя справимся.

Отмахиваюсь от назойливой штуковины, и кидаюсь в лесные тени разъяренным чудовищем.

От человека сейчас во мне мало что осталось. Инстинкты требуют того, чтобы я была в гуще событий рядом со своими самцами.

Они моя семья.

Моя стая.

Я на мгновение выныриваю из черного ража, когда плечо обжигает плазменный выстрел, и опять ухожу в бурлящий гнев.

Я у кого-то вырываю энергетическую винтовку, под крик, в котором больше удивления, чем страха, ломаю о колено хрупкую “пукалку”, а самого стрелка швыряю в кусты.

Опять мой рев, и вместе с ним из пасти летят брызги слюней.

— У меня сейчас сердце остановится… — слышу голос Богара позади.

Оглядываюсь.

Он душит какого-то мужика в черной форме локтевым сгибом, и не мигая смотрит на меня.

— Ви, ты прекрасна…

Глаза у мужика, который пытается вырваться из захвата Богара, вспыхивают недоумением и ужасом.

— Да, дружочек, это наша жена.

В воздухе пролетает с криком еще один окровавленный мужик. Налетает на толстый ствол раскидистого дерева и падает мешком на траву.

— Мы тебе сказали сидеть и ждать! — Из кустов выныривает Оран и скалит на меня зубы.

Рычу на него, и его морда вытягивается. Прижимает уши и ворчит:

— Ладно, я молчу…

Раздается вой Лирама, и мы втроем кидаемся в густые заросли. Летим мохнатыми чудищами сквозь ветки, и вылетаем на опушку, на которой Лирам склонился над еще одним оборотнем.

— Вот у него к нам претензии, — шипит Лирам и щурится.

— Ублюдки, — хрипит оборотень. — Узурпаторы… — пускает вспененную кровавую слюну. — Я оспариваю вашу власть…

— Давай один на один, — Лирам обнажает клыки, — если оспариваешь. По волчьим законам…

— Да я ему сама сейчас наваляю!

Мой план оторвать мохнатому идиоту голову пресекает Оран, который сгребает меня в охапку и прижимает к себе:

— Тише, Ви… — проводит языком по моей шерстистой щеке. — Ты такая суровая…

— Да я его на клочки порву!

— Оспариваешь? — Лирам наклоняется к оборотню ближе и утробно рычит. — Я, как один из узурпаторов, принимаю твой вызов.

Оборотень обнажает резцы, дергается на траве и в следующую секунду лежит под Лирамом волком на спине, открыв пузо. Облизывается, хвостом елозит по земле и уши прижимает.

— Ты, мать твою, серьезно? — разочарованно спрашивает Лирам. — Ну, хоть для приличия продержался бы еще несколько секунд. Жалкий кусок дерьма. Только исподтишка можешь.

Распрямляется, и я рычу:

— Да пни ты его хотя бы!

— Это уже не имеет значения, — Лирам разминает с хрустом шею. — И пинать его сейчас… ну, не по правилам.

— Типа какие-то