Высшее общество - Алекс Хай

Обстановка была расслабляющей. Тяжёлые кожаные кресла, низкие столики, под потолком причудливо клубился синеватый дым. Пахло дорогим табаком и хорошим коньяком. На стенах висели гравюры с охотничьими сценами, в витрине у дальней стены была выставлена коллекция курительных трубок.

Я огляделся и сразу приметил тех, кого искал.

Отец и граф Ушаков расположились в углу, у самого окна. Друг напротив друга, в низких креслах, разделённые столиком, на котором стояли лишь два бокала с янтарной жидкостью. Они говорили негромко, наклонившись друг к другу. Лиц я отсюда толком не видел, но по позам было понятно: разговор шёл напряжённо. Отец сидел прямо, сдержанно. Граф скупо жестикулировал.

Подойти сейчас было бы грубостью. Меня на этот разговор не приглашали, так что пока я просто остановился у витрины с трубками и сделал вид, что разглядываю коллекцию. Оставалось ждать и осторожно наблюдать.

— Любуетесь трубками, Александр Васильевич?

Голос раздался совсем рядом, и я едва не вздрогнул.

Обернувшись, я увидел знакомое лицо. Дмитрий Сергеевич Крылов собственной персоной. Только не в сереньком невзрачном костюме особиста, а в безупречно сидящем фраке, со стаканом виски в одной руке и сигарой в другой. Его очки в тонкой металлической оправе поблёскивали в приглушённом свете ламп.

— Дмитрий Сергеевич, — я искренне удивился. — Добрый вечер. Не ожидал сегодня вас здесь увидеть.

— И тем не менее. — Он пожал мне руку. — Хороший вечер, не правда ли? Государь и государыня умеют устраивать торжественные мероприятия.

— Не то слово. Я, признаться, впервые присутствую на приёме такого масштаба.

— Заметно, — улыбнулся Крылов. — Вы держитесь хорошо, но взгляд у вас блуждает и цепляется за детали.

— Профессиональное, — отозвался я. — Ювелир должен быть внимательным к мелочам. Ваше ведомство, как я погляжу, тоже на посту.

Крылов посмотрел на меня поверх очков и ответил совершенно серьёзно:

— Именно на таких мероприятиях и стоит держать ухо востро, Александр Васильевич.

— Звучит почти зловеще.

— Работа такая. — Он отпил виски. — Но не пугайтесь, сегодня я такой же гость, как и вы. Просто стою, пью хороший виски. А наблюдение за людьми — старая привычка, от которой уже не избавиться.

Я вежливо кивнул, но про себя усомнился. Такие, как Крылов, не бывают «просто гостями». Бдительность у людей его профессии не засыпает никогда — она просто меняет вид, маскируется под праздную светскость. Я не сомневался, что за время нашего короткого разговора Крылов успел запомнить всех собравшихся, отметить, кто проигрался в карты и сколько человек вышло из зала за последние десять минут.

И, словно подтверждая мои мысли, Крылов неспешно обвёл сигарную комнату взглядом, словно осматривался. Его взгляд остановился на углу у окна, аккурат на отце и графе Ушакове.

Крылов улыбнулся — на этот раз тепло, искренне.

— А вот и мой старый товарищ, — произнёс он. — Граф Ушаков. Видите, у окна? Мы с ним вместе учились в кадетском корпусе. Потом пару лет служили в одном гвардейском полку. После пути разошлись — он остался в армии, дослужился до генерала, а я ушёл в… своё нынешнее ведомство.

Я постарался не выдать, насколько эта новость меня поразила. Крылов и Ушаков-старший — старые товарищи?

Впрочем, если подумать, ничего невероятного. В Особую канцелярию люди приходили из самых разных сфер. А боевые гвардейские офицеры с хорошей дисциплиной и связями — отличные кандидаты для подобного ведомства.

Но какое всё-таки интересное совпадение…

— Давайте, Александр Васильевич, — продолжил Крылов, — поприветствуем его сиятельство. Заодно и я с ним повидаюсь, а то нам обоим вечно некогда. Вы ведь, кажется, тоже знакомы?

— Он отец моего хорошего друга, — сказал я.

— Вот как! — Крылов приподнял брови в наигранном удивлении. Разумеется, он прекрасно знал о моём круге общения. — Тем более!

Крылов пошёл первым, лавируя между креслами. Я двинулся следом, на полшага позади.

Когда мы приблизились, граф Ушаков обернулся с явным раздражением. Но, увидев Крылова, его лицо мгновенно переменилось. Складка на лбу разгладилась, в глазах вспыхнуло узнавание, и суровое генеральское лицо осветилось искренней, почти мальчишеской радостью.

— Дим… — Он поднялся из кресла. — Дмитрий Сергеевич, чёрт тебя возьми! Ты ли это?

— Он самый, — рассмеялся Крылов.

Они крепко обнялись, похлопывая друг друга по плечам и спине. Кажется, я и правда стал свидетелем встречи старых товарищей, которые не виделись бог знает сколько.

Граф отстранился, держа Крылова за плечи и разглядывая его.

— Совсем не меняешься. Всё та же лисья улыбочка.

— А ты раздобрел, Андрей, — беззлобно поддел Крылов. — Генеральский чин явно идёт тебе на пользу.

— Ну тебя к чёрту, — отмахнулся Ушаков.

Я переглянулся с отцом. Василий смотрел на эту сцену с осторожным интересом — и, кажется, с тем же облегчением, что испытывал я. Крылов, сам того не подозревая — или, может, прекрасно понимая, — только что разрядил обстановку и отсрочил тяжёлый разговор.

Граф, наконец, отпустил Крылова, перевёл взгляд на меня и слегка нахмурился.

— А вы, Александр Васильевич, пришли вместе с Дмитрием Сергеевичем? — Он перевёл взгляд с меня на Крылова. — Вы знакомы?

— Знакомы, и весьма неплохо, — улыбнулся Крылов, опускаясь в свободное кресло. Он жестом пригласил меня сесть, и я устроился рядом. — Александр Васильевич — мой знакомый. И, более того, человек, чрезвычайно ценный для моего ведомства.

Граф Ушаков удивлённо приподнял бровь. Он явно не ожидал услышать подобное о молодом ювелире.

— Вот как, — медленно произнёс он. — Ценный для вашего ведомства? Чем же?

Крылов отпил виски, неторопливо затянулся сигарой и, выпустив тонкую струйку дыма, заговорил.

— Видишь ли, Андрей, я не могу посвящать тебя в детали — сам понимаешь, служба. Но кое-что рассказать могу, тем более что история, по большому счёту, к чести этих господ.

Он кивнул в сторону нас с отцом.

— Незадолго до визита императора Поднебесной в Алмазной комнате Зимнего дворца была обнаружена подмена. Одна из величайших реликвий императорской коллекции — я не назову её, но поверь, вещь знают во всём мире — оказалась заменена на копию. Подделку сделали мастерски. Настолько виртуозно, что её не заметили хранители музея.

Граф слушал, нахмурившись.

— И знаешь, кто заметил и забил тревогу? — Крылов сделал паузу и указал сигарой на меня. — Вот этот молодой человек. Александр Васильевич. Грандмастер в двадцать три года, между прочим.

Я скромно промолчал. Слова Крылова были приятны вдвойне — потому что были правдой.

— И что важнее всего, Андрей, — продолжал Крылов, и голос его стал серьёзнее, — Александр Васильевич не стал ни шуметь, ни искать выгоды. Он немедленно сообщил куда следует. Тихо, без огласки, понимая, чем грозит подобный скандал накануне государственного визита. Благодаря ему и его отцу мы успели раскрутить дело и