Искатель 22 - Сергей Шиленко

— Но то, за чем мы застали тебя сегодня ночью… Этому просто нет оправдания. Мой ловец воров доложил мне занятную вещь. Когда тебе задали простой вопрос: «Считаете ли вы себя хорошим человеком?», ты, не моргнув глазом, промычал «да». И знаешь, что самое забавное? Навык Чувство правды подтвердил твои слова, — я наклонился ещё ниже, почти касаясь лицом его потного лба. — В этом и кроется главная уязвимость этого навыка: даже самая чудовищная, вопиющая ложь проходит проверку, если ублюдок искренне, до глубины своей гнилой душонки верит в собственную непогрешимость.

Я резко опустился на одно колено, с силой вдавив его прямо в грудную клетку Найлида. Рёбра под моим весом угрожающе скрипнули, пленник захрипел, выпучивая глаза и тщетно пытаясь втянуть воздух лёгкими.

— Тот факт, что после всего содеянного ты искренне мнишь себя добропорядочным гражданином, означает лишь одно: твой разум искажён до полной потери человеческого облика, — чеканя каждое слово, процедил я. — Ты настолько погряз в эгоцентризме и самообмане, что давно живёшь в выдуманной реальности, где тебе всё дозволено. Поверь, нахождение с тобой в одной комнате вызывает у меня стойкие рвотные позывы, но можешь не сомневаться, мы выпотрошим твой мерзкий мозг, достанем каждый секрет, каждое имя, каждую цифру. А когда закончим, возможно, я подарю тебе милосердие, которого ты и близко не заслуживаешь, — быструю смерть.

Убрав колено и выпрямившись, я позволил этому монстру в человеческой шкуре сделать судорожный глоток затхлого воздуха, а потом шагнул к тяжёлой дубовой двери и дважды коротко стукнул костяшками.

Лязгнули засовы, в камеру беззвучной тенью скользнул один из помощников Лионелии, тоже ловец воров, мрачный, словно сама смерть. Нижняя половина его лица была скрыта плотной тёмной маской. В руках он сжимал увесистую скрутку плотной ткани, в которой тихо, но многообещающе позвякивали его специфические инструменты.

Изначально Лионелия, моя гоблинша, рвалась допрашивать Найлида лично, но я категорически запретил ей даже приближаться к этой падали, слишком дорожа ею, чтобы позволить марать руки об этого ублюдка.

— Если пациент откажется от сотрудничества, вопрос с его… мужским достоинством может быть закрыт навсегда, — бросил я следователю, нарочито игнорируя сдавленный, полный ужаса скулёж Найлида за спиной.

Впрочем, этот кусок дерьма в любом случае никогда не выйдет отсюда на своих двоих. Как только выжмем из него всё до последней капли, его ждёт короткий суд Теневого крестового похода и немедленная казнь.

— Вас понял, Судья, — отчеканил помощник, приложив кулак к груди в знак приветствия, пугающе ровным и профессиональным тоном. — Прикажете позвать целителя? С ним я смогу перейти к… более радикальным физическим аргументам, не опасаясь случайного летального исхода.

Со стороны опрокинутого стула донёсся ещё один жалкий срывающийся стон.

— Оставь этот вопрос на его усмотрение, но если решит молчать, действуй без жалости, — я коротко кивнул оперативнику и вышел из каменного мешка в прохладный коридор.

Я чувствовал себя грязным, и даже навык Очищение не смог до конца смыть это липкое, мерзкое ощущение.

Чёрт бы побрал этот Валинор! На Земле такой ублюдок гнил бы до конца своих дней в самой глубокой одиночной камере «Чёрного дельфина», а здесь? Здесь он слыл «почтенным бизнесменом» и уважаемым членом общества. Но сколько ещё таких мразей прячется за фасадами роскошных особняков! Мне хотелось не просто принять душ, а содрать с себя верхний слой эпидермиса, лишь бы окончательно избавиться от зловонияи.

Устранение Джори Найлида от дел несомненно пошло Марогии на пользу, и нам жизненно нужна информация, которой этот ублюдок владел. Теневой крестовый поход не знал полумер, но, чёрт возьми, как же я ненавидел отдавать своим следователям приказы делать то, что являлось необходимостью для выбивания этих сведений!

Валинор — жестокий мир. Учитывая бесконечные орды врагов, с которыми я сталкивался, невероятную мощь противника и те кровавые радикальные меры, на которые приходилось идти ради победы, я всё чаще ловил себя на мысли, что и сам становлюсь таким же безжалостным, черствею, выжигаю в себе всё человеческое, чтобы выжить и защитить семью.

Подняв взгляд, я посмотрел на своё отражение в тусклом металле зеркала. Мокрые чёрные волосы, резкие, заострившиеся черты лица, плотно сжатые челюсти, покрытые жёсткой вечерней щетиной, холодные, колючие глаза хищника, привыкшего убивать.

Узнал бы меня тот мягкотелый, плывущий по течению парень с Земли, тот, кто каждый день протирал штаны на бесперспективной работе, а по вечерам возвращался в пустую квартиру, чтобы забываться за экраном. Тот, для кого самой страшной трагедией в жизни был внезапно отвалившийся интернет или сорванный вечерний бой?

А узнаю ли я сам себя, когда эта грёбаная война с Консорциумом «Шалин» наконец закончится?

Тяжело вздохнул, прислонился пылающим лбом к холодной влажной стене и закрыл глаза. Тот прошлый Артём всё ещё жил где-то там, глубоко внутри: обычный парень, до смерти напуганный и ошеломлённый той кровавой мясорубкой, в которую превратилась его жизнь после смерти. Но с каждым днём, с каждым новым убитым врагом, с каждым жестоким, но необходимым приказом его голос звучал всё тише.

Стиснул зубы так, что скрипнули челюсти. Я чертовски боялся, что однажды просто не смогу найти к нему дорогу.

Глава 17

Тихий скрип петель разрезал гнетущую тишину, дверь уборной приоткрылась, и внутрь скользнула миниатюрная фигурка Лионелии. Она бесшумно закрыла за собой дверь, щёлкнув замком, её пронзительные жёлтые глаза сразу скользнули по моей насквозь промокшей одежде. Ткань липла к телу, холодя кожу и напоминая о недавней грязной работе, но она тактично промолчала по этому поводу, лишь поджала губы, скрестив руки на груди.

— Ты ведь не позволишь мне добраться до Найлида, верно? — хоть её голос прозвучал тихо, в нём звенела сталь профессионального Охотника на воров.

— Нет, — твёрдо, но без грубости ответил я.

Лионелия сердито сверкнула глазами, смешно наморщив острый носик, я не выдержал, устало улыбнулся и, шагнув навстречу, просто сгрёб её в охапку. Учитывая тот мрачный водоворот мыслей, в котором я варился последние часы, мягкое, податливое тельце оказалось лучшим утешением, а потому зарылся носом в её макушку, вдыхая тонкий аромат пряных трав и чистой кожи.

— Этот суровый взгляд профессионального следователя, может, и действует безотказно на наших пленников, — прошептал я, чувствуя, как она неохотно расслабляется в моих руках. — Но эти идиоты даже не подозревают, какая ты на самом деле милая и ласковая.

Взгляд моей жены-гоблинши стал ещё более суровым, по крайней мере она попыталась его таким сделать, но против физики