Проект "Будущее". Часть 1 - Андрей Анатольевич Федин

свалил в МГУ. Ничего ей не обещал, к слову. Но повёл себя… не очень-то хорошо. Тогда это было вполне в моём стиле. Проблем с женским вниманием я не испытывал, поэтому…

Я снова дёрнул плечами и сказал:

— … Вот как-то так. Этим летом я вернулся в Красношахтинский. Узнал, что Шурка меня весь год ждала. Письма мне в Москву писала. Только я не отвечал. Ни разу. Открытку, помню, выслал ей на день рождения. Шурка потом рассказала, что ту открытку с моим коротким поздравлением сохранила. Хотя я там начиркал какую-то глупую банальность.

Я усмехнулся.

— Шурка тогда не встречалась с другими парнями. Всё то время, пока я учился на первом курсе. Хотя пацаны стаями увивались за ней, не давали проходу. А она ни на кого даже не смотрела. Об этом мне Даня Мельников рассказал. Ему Шура тоже нравилась. Но Мельников считал её моей… невестой, что ли. Посматривал на неё только со стороны.

«…Зачем вы, девочки, красивых любите…» — спросил со сцены Володин.

Надя запрокинула голову и поинтересовалась:

— Что было потом? Дождалась?

— Можно и так сказать, — ответил я. — Встретился с ней этим летом. Когда приехал из Москвы. Увидела меня на улице. Случайно. Рванула мне навстречу, как и сегодня. Она всегда была эмоциональной. Хорошая девчонка. Нет, правда, хорошая. Я тогда сообразил, что уже несколько месяцев о ней не вспоминал. Потому что были другие — там, в Москве.

— Так ты бабник? — сказала Надя.

Она приподняла брови.

Я кивнул.

— Был бабником. В молодости. Да и потом…

Я усмехнулся.

Заметил Надину ироничную улыбку.

— В молодости? — переспросила Надежда. — Сколько тебе сейчас? Двадцать один год?

— Это если по паспорту, — ответил я. — Согласно дате рождения.

— Возраст измеряют как-то ещё?

Надя мазнула по моему лицу рассеянным взглядом.

Я чуть склонил голову — вдохнул запах ландышей и Надиных волос.

Заявил:

— Больше никак.

«…Зачем вы, девочки, красивых любите, — пропел Федя, — непостоянная у нас любовь…»

Надя усмехнулась и спросила:

— Что было дальше?

— Дальше… я немного поумнел. Или постарел.

Надя дёрнула головой.

— Что было дальше… у вас с Шурой? — уточнила она.

Я пожал плечами.

— Да ничего не было. Я уже с другой девицей замутил. Сразу же, как приехал на каникулы. Здесь, в Красношахтинском. На этой танцплощадке познакомились. Вон их сколько, посмотри вокруг. Они даже сейчас на меня поглядывают. И каждая уверена, что она единственная и неповторимая. В которую я просто обязан влюбиться.

Надя покачала головой.

— Цинично рассуждаешь.

— Реалистично.

Мне показалось, что Надя отдалилась от меня — запах ландышей чуть ослаб.

— Так ты и эта… Шура…

— Если бы я встретил её летом на пару дней раньше, — ответил я, — то… всё возможно. Наверное. Но я уже гулял тут с другой девицей. Шурке об этом рассказали.

— Как она отреагировала?

«…Одни страдания от той любви…» — ответил вместо меня со сцены Володин.

— Относительно спокойно, — сказал я. — Она же не глупая. Обошлись без выяснения отношений и битья посуды. Даня Мельников ей потом всё объяснил. Что я та ещё козлина в отношениях с женщинами. Я сам об этом попросил, когда Даня поинтересовался моими планами на Шурку. Не было у меня на неё никаких планов. А вот у Мельникова они были. И есть.

Музыка стихла — под звуки аплодисментов мы с Надей прошли к забору, где уже собралась аудитория постарше, потеснившая школьников. Я отвлёкся на то, чтобы пожать руки знакомым парням. Перекинулся с ними парой фраз, представил им свою жену.

Музыкальный вечер продолжился. Мы с Надей присели на лавку у забора — я взглядом отогнал прочь дымивших папиросами мужчин (они были почти трезвыми — почувствовали обещанные моим взглядом неприятности).

Надя взяла меня под руку, прижалась к моему плечу.

Я повернулся к ней и сообщил:

— Это из-за неё сегодня подерутся Даня и Генка Зарубин. Из-за Шурки Семичастных. Зарубин давно уже глаз на Шурку положил. А Мельников с лета за Семичастных ухлёстывает. По-джентельменски. Чтобы не походить на меня. Пока Шурку считали моей невестой — проблем не было. Генка меня всегда побаивался. Да и не только он. Так что сегодня будет дуэль из-за дамы.

«Как всегда мы до ночи стояли с тобой…» — ожили колонки на сцене. Собравшаяся на танцплощадке молодёжь встретила звуки музыки и Фединого голоса радостным возгласами. Я помахал рукой заметившим меня парням (они учились сейчас в местном институте вместе с Мельниковым и Володиным). Заметил брошенные в мою сторону игривые взгляды студенток. Взглянул на музыкантов, которые изображали стройных оловянных солдатиков — не прыгали по сцене, как их коллеги из будущего.

Повернулся к Наде и пояснил:

— Это отложенная дуэль. Так мне сказал Федя Володин. Я встретил его на похоронах моего деда. Сегодня закрытие танцевального сезона в парке. Даню уговорили, чтобы он поберёг руки. Он же музыкант. Потому они с Генкой и тянули с этой дракой до сегодняшнего вечера. Чтобы не сорвать выступление, если вдруг Даня повредит пальцы — мало ли…

Я пожал плечами.

— Федя говорил, что Данька свалил Зарубина с трёх ударов. Тогда, в прошлый раз. Мельников же бывший боксёр. Мы с ним вместе боксом занимались. И вместе бросили. А Генка Зарубин — шпана. Припонтованный, но совершенно несерьёзный товарищ. Даня его и не воспринял всерьёз. Наверное, потому и получил удар ножом. Не ожидал.

«…И я по шпалам, опять по шпалам…» — спел Володин.

— А Шуре кто из них нравится? — спросила Надя.

— Данька, — ответил я.

— Откуда ты знаешь?

Надя снова удостоила меня мимолётного взгляда.

Но тут же сместила акцент своего внимания на танцующих.

— Она сама мне об этом говорила.

— Когда?

— В девяносто третьем. Когда ухаживала за мной в больнице.

Надя уточнила:

— В девяносто третьем — это…

— В тысяча девятьсот девяносто третьем году, — пояснил я. — В Санкт-Петербурге. То есть… в нынешнем Ленинграде. Мы с ней тогда встретились. Случайно. В больнице. Она там работала. А меня там латали.

— Латали?

Я развёл руками.

Сообщил:

— Подрался с нехорошими людьми. Из-за разногласия в толковании трудов блаженного Августина. Парни попались злыми. Безбашенными. Отправили меня в больницу почти на месяц.

— Тебя?

Я услышал в Надином голосе сомнения.

«…А вокруг тишина, а вокруг ни