Многоликий странник - Кирилл Шатилов

они на время буквально теряли сознание и приходили в себя уже тогда, когда операция была позади. Вербена встречалась в лесу в довольно больших количествах, и Хейзит не сомневался в том, что Мадлох с честью выполнит доверенное дело. Сложность заключалась в другом: у беглецов не было ничего, в чем траву можно было сварить. Была вода, был костер, но ни котелка, ни даже каски.

Решение пришло в голову Хейзита само, когда он увидел тяжело выбирающегося из орешника Исли. Щеки толстяка мягко покачивались в такт ходьбе, а сам он лучезарно улыбался, не ведая о происходящем.

– Жуй, – сказал Хейзит, чуть ли не насильно засовывая в рот Фейли ту вербену, которую удалось наскоро собрать вокруг холма. – Глотать не обязательно. Можешь сплевывать. Главное – глотай сок.

– Какая гадость! – поморщился раненый, но спорить не стал.

Судя по тому, с каким смирением он принял из рук вернувшегося Мадлоха охапку травы, ему и впрямь полегчало, а вид раскаленного лезвия возбуждал разве что желание забыться и заснуть.

Не дожидаясь, пока вербена начнет действовать, Хейзит принялся осторожно разматывать раненую ногу. Когда тряпки спали, открывшаяся под ними картина чуть не вынудила всех собравшихся пожалеть о том, что они поели. Посиневшая кожа, запекшаяся кровь, вздутость и зеленоватое нагноение. И посреди всего этого – деревянный кончик стрелы.

Спохватившись, Хейзит бросился к ручью мыть руки. Он понятия не имел, с чего начинать. Вырывать стрелу силой было опасно: наконечник по-прежнему прятался где-то в глубине раны, а потерять его при неловком движение значило обречь Фейли на долгие муки с непредсказуемым исходом.

– Надо резать, – повернулся Хейзит к Фокдану, на что тот, пожав плечами, протянул ему нож.

Опущенное в воду ручья, лезвие зашипело. Прижигать рану имело смысл после операции, если она пройдет более или менее удачно. Пока же нужно только чистое и острое оружие, которым можно лезть в живую рану, резать гниющее мясо и делать вид, будто знаешь, как это делается.

Фейли стонал и остервенело жевал траву. Исли с ужасом прижимал его ногу к земле и старался не следить за действиями Хейзита. Он стал таким бледным, что казалось, его вот-вот вырвет. Мадлох сидел рядом на корточках, на всякий случай держа в дрожащих ладонях воду.

Надрезав в двух местах рану и выдавив прямо на землю густой гной, Хейзит легонько потрогал обломок стрелы. Стрела шаталась, но сама выходить наружу отказывалась.

– Жуй, жуй как можно больше, – приказал вяло кивающему пациенту Хейзит.

Поиграл стрелой еще раз. Из раны хлынула кровь, что было первым хорошим признаком. Если проявить решительность и не совершить ошибку, ногу удастся спасти.

Хейзит уже удостоверился в том, что стрела не задела кость и засела где-то рядом. В противном случае пришлось бы делать надрез в ладонь шириной и полпальца глубиной, чтобы высвобождать наконечник. Который тем не менее не поддавался.

– Зазубрины мешают, – предположил Фокдан, все это время наблюдавший за мучениями лекаря и пациента с деланным равнодушием. – Если не вырезать с мясом, обратно не пойдет.

– Спасибо за совет, – не оглядываясь, процедил сквозь зубы Хейзит. – Есть еще один способ.

Он подумал о нем сразу же, стоило Фокдану упомянуть про зазубрины. Если стрела не желает уступать и выходить обратно, почему бы ни помочь ей двигаться вперед? Тем более что Фейли уже почти не подает признаком жизни, а Исли давно отпустил его колено и теперь молча сидит спиной к происходящему.

Хейзит положил ногу Фейли к себе на колено и постарался прикинуть на глаз, куда нацелена стрела. В этом месте он двумя взмахами сделал глубокий надрез в виде креста.

– Брось воду и разогрей второй нож, – сказал он Мадлоху. – Раскали до красна, если получится.

Не обращая больше ни на кого внимания, он подобрал с земли кусок твердой коры, приложил его к торчащему концу стрелы, набрал побольше воздуха, и что было сил надавил. Раненый взвыл, разбуженный болью, и отдернул ногу, опередив Исли, но дело было сделано: похожий на мелкую рыбешку с острыми плавниками наконечник выглянул с противоположной стороны щиколотки.

– Ногу, ногу держите! – крикнул, забыв об осторожности, Хейзит, а сам вцепился в наконечник окровавленными пальцами.

Обломок стрелы медленно ушел в ногу и потом плавно выскользнул следом за наконечником.

– Нож!

Хейзит чуть не обжегся, перехватывая рукоятку. Кровь под раскаленным лезвием зашипела. Аппетитно потянуло жареным мясом. Операция закончилась. Только теперь все увидели, почему Фейли в самый тяжелый момент сохранил молчание: Фокдан отнял от его рта прокушенную до крови ладонь и с кислой миной направился к ручью ее мыть. Хейзит кинул ему использованную тряпку, велев заодно ее простирнуть.

Пока Фейли заново перевязывали ногу – на сей раз не туго, просто, чтобы случайно не попала грязь, – Мадлох и Исли брезгливо, но внимательно изучали стрелу.

– Либо шеважа научились ковать железо, – сделал заключение толстяк, – либо они используют против нас наши же собственные наконечники. Нужно будет при случае подсказать оружейникам, чтобы делали поменьше зазубрин – себе дороже выходит.

– А лучше вообще делать стрелы без наконечников, – неудачно пошутил Мадлох и сам же перевел разговор на другую тему: – Что теперь будем с ним делать? – Он кивнул на Фейли, который находился под воздействием вербены и мирно спал на спине, вытянув ноги и разметав руки по цветочному склону холма.

– Кажется, он уже это делает. – Хейзит указал в сторону кустов орешника, где Фокдан, орудуя ножом и здоровой рукой, срезал стволы подлиннее да потолще, превращая их в жерди. – Если я не ошибаюсь, у нас скоро будут вполне приличные носилки.

Можно было бы отложить сборы на утро, но всем явно хотелось завтра отправиться в путь поскорее, так что если Мадлох лишь наблюдал за действиями Фокдана, хотя и с благодарностью, то Исли не стал сидеть сложа руки и решил ему помочь. Вдвоем они быстро соединили две самые длинные жерди двумя покороче, и стали оплетать получившийся прямоугольник гибкими прутьями.

– Надо было поймать того наездника и отобрать у него лошадь. Тогда бы мы давно уже на заставе у Туллии отдыхали, а не здесь сидели, – с недовольным видом вздохнул Мадлох.

– Что ж ты его не поймал? – откликнулся Исли, затягивая прутья в тугие узлы.

Вместо ответа Мадлох отмахнулся и улегся рядом с Фейли.

– Почему у нас такая дурацкая погода? – заговорил он через некоторое время снова. – Днем от жары подыхаешь, а под утро дубеешь от холода. Видать, что-то в природе меняется.

– А давно ль ты последний раз на земле просыпался? – возразил ему, не прерывая работы, Исли. – Сдается мне, что все больше